Мистика от Михаила Верещагина

Алексей вёл группу к уже ставшему родным бункеру — месту, где он жил с отцом последние десять лет. Он помнил каждый поворот, каждый ориентир: вот обгоревшее дерево с вырезанной на коре буквой «А», вот груда ржавых труб, скрывающих смертельно опасную ловушку у старого колодца, вот полуразрушенный магазин, на который они иногда забирались, внимательно высматривая чужаков. начало истории здесь: Городские развалины производили удручающее впечатление: сгоревшие и разбитые остовы автомобилей, разрушенные здания, растасканные в разные стороны кости людей и животных...

Ночью Алексею приснился яркий, неотличимый от реальности сон. Он увидел себя рядом с отцом — крепким мужчиной с полностью поседевшей головой, с твёрдым и очень внимательным взглядом. Они шли по пустой дороге, осторожно огибая развалины домов, подавая друг другу условленные знаки. В какой-то момент они нашли запечатанный мусором тоннель под остатками железной дороги. Он не знал точно, что привлекло их внимание, но во сне он отчётливо вспомнил: внутри их встретил старик с дрожащими руками и глазами, полными отчаяния и надежды одновременно...

Алексей с неожиданными попутчиками шли около двух часов. У него голова шла кругом от бесконечных петляний между руинами. Они обходили опасные провалы в земле, по возможности прятались от порывов ветра за остатками стен и скрупулёзно скрывали все возможные следы своего присутствия. Денис шёл впереди, время от времени поднимая руку и подавая сигнал остановиться. — Тут повсюду ловушки, — хрипло бросил он через плечо. — И не только те, которые устанавливали мы сами. Встречаются и подарки от других гостей… — Каких гостей? — спросил Алексей...

Алексей пришёл в себя от тупой, пульсирующей боли в виске. Голова гудела, будто по ней ударили чем-то тяжёлым — словно молотом по наковальне. Он с трудом открыл глаза. Вокруг — пыль, она повсюду: на полу, на стенах, в воздухе. Она оседала на ресницах, скрипела на зубах, забивалась в лёгкие при каждом вдохе. Он лежал в каком-то полуподвале, заваленном обломками кирпичей и ржавым металлом. Свет пробивался через щель наверху — тусклый, серый, словно выцветший, с примесью желтоватого оттенка. Казалось, что мир вокруг выцвел или полинял от многочисленных жёстких стирок...

Караван двигался медленно, словно огромная многоножка, ползущая сквозь бескрайнюю степь. Пыль, которую выбивали копыта лошадей и колёса повозок, не успевала осесть, идущие следом вдыхали её полной грудью...

Он с детства был необычным котёнком. Елене подарили его друзья на семнадцатилетие. В первый же вечер она удивлённо отметила: — Мама, смотри, он как будто всё понимает! Мать улыбнулась, погладила пушистого малыша серого в полоску, окраса по типу «рысь»: — Просто он умный. — Нет, — покачала головой девушка. — В нём душа человека, я чувствую, и взгляд такой прицельный и пронзительный! Котёнок, которого по семейной традиции назвали Василием, действительно вёл себя не как обычный питомец. Всей семье чудилось, что он понимает сложные фразы...

Ранняя осень на Урале — время пронзительно-ясное, когда воздух звенит от чистоты, а лес переливается всеми оттенками золота и багрянца. Он стоит, как древний храм, распахнувший свои резные врата навстречу солнцу...

Елена не любила Восьмое марта. Для неё это был не праздник, а напоминание о том, как мало в её жизни настоящих подруг, да и вообще надёжных людей. Как обычно, коллеги по работе дарили друг другу тюльпаны и шоколадки, обменивались комплиментами, а Елена скромно принимала дежурные поздравления и пряталась за монитором компьютера, всем своим видом показывая, что она и есть тот самый планктон, ну тот, который офисный. Сегодня же всё началось с неожиданного подарка. Утром, придя в офис, она обнаружила на своём столе небольшую коробку, завёрнутую в красивую бумагу и перевязанную лентой...

Гоша шёл по парку, скользя взглядом по прохожим, как хищник, высматривающий добычу. Вечер опускался на город тягучей серой дымкой, небо наливалось свинцовыми тучами, фонари мерцали сквозь ветви старых лип, отбрасывая на дорожки рваные тени. Воздух пах прелой листвой и отдавал металлом, казалось, сегодняшняя атмосфера предвещает беду. Он не выпускал из своего внимания высокого старика в дорогом зелёном пальто. Гоша стоял и курил, прикидывая свои варианты, когда тот вышел из здания банка. Гоша увидел...

Иван сидел на краю старого сеновала, свесив ноги над пропастью двухметровой высоты. В руках он мял клочок бумаги — записку, которую так и не решился никому показать. На ней было всего несколько строк: «Простите меня. Я больше не могу. Завтра в это же время меня уже не будет». Закат красил лес и деревню вокруг в розовые тона. Тут и там слышались крики птиц, людей, шум трактора. Жизнь вокруг била ключом, но Ивану жизнь была не мила. Ему было всего шестнадцать, а жизнь уже казалась бесконечной чередой унижений...

Приветствую! Я Василий, тракторист из колхоза «Заря». Мне скоро тридцать шесть, и у меня в жизни нешуточные проблемы. Чтобы попытаться разрешить их, я всё это пишу... Ведунья Мила из села Осокинки так велела! Сказала: «Запиши всё подробно, а потом и сожги ночью в доме, авось и уйдут твои несчастья...» Живу я в старом бревенчатом доме на краю села, у самого леса. Дом достался мне от деда, тот сам его строил. Крепкий, с высокой крышей, большими сенями и резными наличниками, потемневшими от времени...