По местам силы: Россия удивляет

Я сидел в баре с друзьями, пытался рассказать о своей недавней поездке, а они смотрели на меня так, будто я инопланетянина увидел. Лёха вообще фыркнул: "Тебя разводят, чувак. Скажут всё, что угодно, чтобы деньги с тебя срубить". — Слушайте, я же не выдумываю! — попытался я переломить ситуацию. — Меня реально домой приглашали, за стол сажали, до метро провожали... — Исключение из правил, — резюмировал Димон, листая новости в телефоне. — Вот смотри, тут опять пишут про дискриминацию... В тот момент я понял: они не поверят...

Если честно, я до сих пор помню этот треск в щитке. Обычный вторник, восемь вечера, я только сел ужинать — и бац, темнота. Свет вырубился. Ладно, думаю, сейчас включат. Достал телефон, высветил дорогу к коридору. Но минут через двадцать стало ясно: это надолго. А на следующее утро выяснилось, что дело не только в электричестве. Газовики объявили об аварии на магистрали — ремонт на неделю. Неделю! Без света, без газа, без горячей воды, без плиты. В двадцать первом веке, в центре города. Первая мысль была классическая: "Ну всё, жизнь кончилась"...

Помните, как это бывает? Семь утра, будильник орёт, ты впрыгиваешь в джинсы, хватаешь кофе на ходу и несёшься в метро. Там уже толпа. Все молчат, уткнувшись в телефоны. В офисе — совещания, дедлайны, начальник с очередным "горящим" проектом. Вечером — те же два часа в пробках или в метро, где пахнет потом и усталостью. Домой приползаешь в девять, сил хватает только на диван. И вот ты лежишь, смотришь в потолок и думаешь: "А где она, эта жизнь? Неужели всё так и будет — до пенсии, до седых волос, до инфаркта в 45?" И тогда в голове появляется мысль: а что если...

Честно признаюсь, когда я впервые увидел эту... субстанцию... на столе, мой желудок сделал кульбит назад. Серая масса в глиняной миске, резкий запах, от которого щиплет в носу, и бабушка с добрейшими глазами, протягивающая мне ложку: "Ешь, милая, не бойся". Помню, как в детстве меня тошнило от одного вида холодца — казалось, это что-то из фильма ужасов. А тут передо мной лежало нечто, что холодец показался бы деликатесом. И знаете что? Это был самый честный момент в моей жизни — момент, когда я понял, насколько оторван от настоящей жизни...

Сижу в Москве, в квартире, смотрю в окно на вечерний город. Батареи раскалённые, на улице минус десять, а мне холодно. Настолько, что руки мёрзнут, держа кружку с чаем. И тут звонок от старого друга Тимура: "Поедешь со мной в горы? В мой аул. Две недели без интернета, без удобств. Только горы, люди, тишина". Я посмотрел на свои четыре стены, на пустоту вокруг и сказал: "Еду". Не знал тогда, что через две недели вернусь другим человеком. И пойму наконец, почему мне всегда было так чертовски холодно...

Два года назад я познакомился с Максимом Тепляковым в Питере. Обычный парень, дизайнер, квартира в хрущевке. Через полгода звонит: "Продали квартиру. Уезжаем в деревню". — Куда? — спрашиваю. — До неё 12 километров пешком по лесу. Нет дороги. Электричества нет. Связь не ловит. Таких мест в России — сотни. Только в Карелии 430 труднодоступных деревень. В Архангельской области есть посёлки, куда единственная связь с миром — узкоколейка раз в неделю. Более 32 тысяч населённых пунктов вообще без сотовой связи...

Представьте два дома. Оба за городом, в тихом месте. Дом А: теплые полы, санузел с подогревом сиденья, умное освещение, климат-контроль, джакузи, Netflix на большом экране. Управление голосом. Дом Б: русская печка, туалет на улице, вода из колодца. Вопрос: в каком доме вы по-настоящему отдохнете? Год назад я бы сказал — в первом. До того случая, который всё перевернул. Прошлым летом мой друг Андрей снял коттедж на озере. Дворец за 15 тысяч в сутки: бассейн, сауна, кинозал. Через три дня звонит: — Кошмар какой-то...

Знаете, недавно гулял по Казани и заметил странную вещь. Есть в столице Татарстана две улицы, между которыми всего пять минут ходьбы. Но это как два разных мира. Два параллельных измерения в одном городе. Первая — сплошное богатство. Высокие заборы с камерами наблюдения, европейская архитектура, особняки по 100 миллионов рублей. Черные внедорожники с тонированными стеклами. Тишина, чистота, ухоженность. Мир, куда простым смертным вход заказан. Вторая — совсем другое. Старые облупленные дома, узкие дворы-колодцы, где белье сушится на веревках между окнами...

Если честно, я не ожидал, что эта поездка так меня зацепит. Ехал в Карелию за обычным материалом про заброшенные деревни, а вернулся с историей, которая до сих пор не дает покоя. Навигатор сдался на третьем километре после Медвежьегорска. Асфальт закончился, началась грунтовка — та еще дорога. После дождя колея размыта так, что машина буквально плывет между соснами. Данилово встретило меня тишиной. Не обычной лесной, а какой-то мертвой. Дома с резными наличниками стоят пустые, окна выбиты. Кто-то когда-то вырезал эти узоры, вкладывал душу — теперь они валяются в траве...

Покупая билет на нижнюю полку, я думал, что покупаю привилегию. Знаете, как в бизнес-классе — больше места, удобнее, солиднее. Мол, вот я, человек статусный, не буду карабкаться наверх как обезьяна, у меня нижняя. Через час после отправления я понял страшную правду: нижняя полка в плацкарте — это не привилегия. Это проклятие. Это место, где ты становишься частью мебели для всего вагона. Но обо всём по порядку. Посадка началась так, как начинаются все плацкартные эпопеи — с хаоса первобытного уровня...

Помню, как впервые попал в гости к узбекской семье. Это было года три назад, когда путешествовал по Средней Азии. Рашид — парень, с которым познакомился случайно на базаре в Ташкенте, пригласил меня на чай. Разговорились о жизни, и он, как истинный узбек, сразу позвал к себе домой. Я пришёл с небольшими гостинцами, сел за дастархан. Красота — расписные блюда, фрукты горкой, лепёшки ещё тёплые пахнут. И вот Рашид торжественно достаёт чайник, берёт расписную пиалу и начинает наливать чай. Наливает...

Ты когда-нибудь думал, что знаешь народ по картинкам из интернета? По фразам из учебников? По случайным встречам в городе? Я думал. До того дня, когда Баина — моя коллега-калмычка — пригласила меня к себе домой. — Приезжай на выходные. Мама будет готовить. А ты... ты увидишь. Увидишь что? Тогда я не понимал. Я ехал в Элисту с привычными ожиданиями: экзотическая кухня, может быть, несколько национальных костюмов на стене, рассказы про степь... Я готовился к гостевому туризму. К тому, что покажут для галочки...