Есть мнение, что Великая Октябрьская Революция открыла простому народу дорогу к образованию, да так ловко, что охват всех детей хотя бы образованием начальным был завершён только к 1939 году (планировалось в 1917), работники же с высшим образованием в тот же год составляли 0.6% от общего числа, тогда как при царях – 0.8%. То есть, на практике-то эффект был достигнут прямо противоположный, – при большевиках рабочий имел меньше шансов дать детям высшее образование. Просто потому, что студентов стало меньше. Последнее, кстати, оказалось эксклюзивным достижением Советской власти, – нигде в 20-30 годы не было такого. Даже в Китае, охваченном гражданской войной с 1911.
Точно также, ни в одной стране мира в данный период не наблюдалось снижения расходов на народное образование. В 1928 году, когда последствия разрухи (самими же большевиками и организованной) были в основном преодолены, Луначарский жаловался, что на начальное образование правительство выделяет на четверть меньше средств, чем царское, – а на среднее уже в четыре раза меньше! Это мнение вызывает ненависть, так как противоречит фундаментальным положениям советской мифологии, в которой партия выводит народ из невежества и дикости… Но уже, собственно, вызвало. Выше ссылка на статью, где всё это было проделано.
Здесь же достаточно будет обратить вниманием на упомянутую ликвидацию последствий разрухи. Ибо с данной-то задачей большевики справились. Именно в 1928 году темпы, например, строительства электростанций (как и индустриализации вообще) вышли на уровень 1917 года. То есть, когда хотели – могли. В случае же с народным образованием, прежде всего, не хотели.
Не хотели, поскольку считали образование злом. Может, и не любое, но прежнее, – несущее «старорежимную» идеологию. По этой причине борьба с безграмотностью и началась так феерически, – с закрытия школ. Церковно-приходских и земских. Начальные школы требовалось создать новые, с новым преподавательским персоналом, – более-менее знающим грамоту, но благонадёжным в классовом отношении. И это – делалось, так как безграмотность создавала новой власти те же практические неудобства, что и прежней. Как отмечалось выше, затраты на начальное образование снизились несущественно. Куда медленнее, чем в начале XX века, темпами по мировым меркам откровенно позорными, но проблема решалась.
Со среднем же образованием было хуже. Его, собственно, не стало. После получения начального (выпускник может быть, умел читать по складам) молодёжи предлагалось идти в фабрично-заводские училища и приобретать рабочие специальности. Четверти денег от прежнего уровня на это примерно и хватало… Иной подход казался нежелательным ввиду той же проблемы с кадрами. Открывать доступ к незрелым умам элементу классово-чуждому, получившему образование в гимназиях и университетах, – не хотелось.
...И вот тут возникает интересный вопрос: почему чуждому-то? В советской мифологии, в царское время рабоче-крестьянскому элементу доступ в учебные заведений был закрыт «циркуляром о кухаркиных детях». Но это в мифологии. Большевики же жили в реальном мире, где имперское правительство, ещё в середине 80-хXIX века обнаружив, что в гимназиях, созданных для подготовки кадров для государственной и придворной службы, большинство учащихся имеет не дворянское происхождение, просто подняло плату за обучение, таким образом «выдавив» часть детей в реальные училища, готовящие к поступлению на технические, экономические и медицинский факультеты. Как следствие в 1913 не дворян, при том что российское студенчество стало самым многочисленным в Европе, в университетах училось 90%, – и только на элитных юридических факультетах всего 80%… То есть, девятерых из десяти выпускников, – кого не пустили в расход и кто не эмигрировал, – в принципе, можно было в советские школы на преподавательские должности брать. С происхождением-то у них всё было в порядке.
Не всё. Проблема, кстати, и вызвавшая к жизни тот самый легендарный «циркуляр», заключалась в том, что в царской России дворян от не дворян не было никакой возможности отличить, – если не по образованию. У дворян оно чаще было (хотя и не обязательно: семья селекционера Мичурина его учёбу в гимназии оплачивать не смогла, ибо отец зарабатывал меньше рабочего). А так-то все для начала выглядели, со временем же говорили и думали, совершенно одинаково.
Хорошей иллюстрацией данного тезиса может служить снимок Никиты Хрущёва в тёмные времена царизма – и потом.
Через систему образования распространялась русская культура, – естественно, буржуазная. Причём, люди этой культурой охваченные, превращались в эталон, пример для подражания для представителей социальных низов. Именно данную преемственность большевики намеревались прервать, создав свою новую – пролетарскую – культуру. В смысле уничтожения прежней культуры они преуспели только от части. С созданием же новой культуры дело просто кончилось ничем. Но урон был нанесён существенный.
Новая система образования была создана при Хрущёве, признававшем, что при царях рабочие лучше жили, и честно пытавшимся ситуацию исправить. Но толком так и не заработала. Как следствие, из знаменитых учёных и конструкторов советского периода – всего периода, до 1991 года, – половина получили высшее образование до революции, и три четверти учились в гимназиях. Именно так. В гимназиях. С трудом нашёл одного, – Швецов, авиадвигатели конструировал, – выпускника реального училища… Но тут все предсказуемо, так как дети обнаруживавшие «дарования» обучались бесплатно, – а значит, более престижное гимназическое образование обходилось родителям не дороже. Естественно, у всех, кто позже стал знаменит, дарования были, – а значит, о плате за образование в университетах, включая при необходимости, иностранные, они тоже могли не беспокоиться.
Для тех кто дарованиями обладал, Советская власть, таким образом, мало что изменила. Во всяком случае, по поводу продолжения образования за границей и за казённый счёт студентам после революции тоже беспокоиться не приходилось.
По мере же естественной убыли бывших гимназистов, переживших в своё время (как, кстати, хороший вопрос) встречу с учителями, натасканными вколачивать в детские головы по четыре иностранных языка, – и не на уровне «чтения со словарём», а кроме шуток, – как-то ненавязчиво подошли к концу и выдающиеся деятели науки и искусств.
С общедоступностью элитного образования в царские времена, может быть, и не всё идеально было. Но в любом случае дела в этой области обстояли качественно лучше, чем во времена советские, когда получить таковое стало в принципе нельзя.