Пока писала предыдущую статью "Разлученные души" нашла интересный факт. Оказывается, писательница Памела Трэверс, автор "Мэри Поппинс", осенью 1932 года совершила путешествие в Советскую Россию.
В 1934 году она выпустила сборник под названием "Московская экскурсия". Что заставило 32-летнюю барышню выбрать столь необычный маршрут и пуститься в такое небезопасное и увлекательное путешествие?
Во-первых, ее авантюризм. Она вообще много путешествовала - в возрасте семнадцати лет из австралийской глубинки отправилась в столицу Австралии - Сидней с твердым намерением стать актрисой, в двадцать четыре года переехала в Лондон, путешествовала по континентальной Европе, была в Испании, Италии, Франции...
Во-вторых, восторг Бернарда Шоу, посетившего СССР. Интерес к стране, совершившей революцию, в мире был огромный. И Памела решила увидеть все своими глазами.
Среди наиболее известных почетных гостей Советского Союза были писатели Герберт Уэллс, Анри Барбюс, Леон Фейхтвангер, Катарина Сусанна Причард, Бернард Шоу, они оставили вполне благожелательные отзывы (кроме Уэллса, припечатавшего Ленина прозвищем "Кремлевский мечтатель").
Бернард Шоу в СССР посетил театры и заводы, колхозы и колонию для несовершеннолетних в Болшево, даже присутствовал на бракоразводном процессе. Вернувшись, он потешался над теми, кто боялся ехать в Страну Советов:
"В течение десяти дней мне обеспечили превосходные условия для жизни и путешествий, я ни разу не столкнулся с чудовищной бедностью, царящей в нищих кварталах капиталистических городов.
Когда собираешься в Россию, друзья уговаривают не ехать. Это опрометчиво, говорят они, вы умрете с голода. Вас съедят вши. Вас заберут в Чека, или расстреляют, или, как выражаются сами русские, „ликвидируют“. Всех женщин в вашей группе „национализируют“. Вы увидите не то, что захотите, а то, что вам подсунут, у них это называется „потемкинские деревни“".
"Всякий, у кого есть возможность, должен поехать в Советский Союз. Страна эта полна неожиданностей", - убеждал Шоу.
И если известные деятели искусств путешествовали "первым классом" как почетные гости с гидами и остановками в роскошных отелях, то Памела поехала "вторым", в составе группы туристов, среди которых было несколько профессоров, фермер, школьные учителя, бизнесмен и проч.
В 1929 году появляется "Интурист" - специальная организация по приему иностранных гостей, в обязанности которой вменялась в том числе и наблюдение (откровенно говоря, слежка) за ними.
Памела обратилась в эту организацию, заполнила несколько анкет и выбрала города, которые хотела посетить - Ленинград, Москва и Нижний Новгород. И неожиданно для себя получила визу и паспорт.
Девушку многие отговаривали от поездки и давали советы: если она все-таки твердо решила отправиться в Россию, то ей необходимо взять с собой лыжи, несколько килограммов лимонов (у русских они на вес золота!), револьвер и инсектициды.
Трэверс призналась: "Просто удивительно: никто не может спокойно слышать даже упоминание о России! Все либо фанатично за нее, либо столь же фанатично против. Моя предстоящая поездка либо шанс всей моей жизни, либо совершенное безрассудство".
Памела отправилась в путешествие на корабле. "Балтийское море полно звезд. В нос бьет дыхание Севера - снежный, манящий, резкий запах. Пора упаковывать вещи. Мои три дюжины лимонов неожиданно внесли разлад в радостные хлопоты. Вы помните, нас предупреждали в Лондоне, что русские (осенью) готовы на все ради лимонов?
А когда ко мне вернулся дар речи, сообщили вдобавок, что в Советской России нет чаевых: дескать, люди по собственной воле отказываются принимать вознаграждение. Знаю, знаю. Все за любовь. Но на всякий случай я все же взяла лимоны с собой".
Советская Россия встретила туристов серыми тучами и непогодой. Первый город, который посещают английские туристы, - Ленинград. Памела Трэверс отдает должное красоте Северной столицы:
"Это поразительно красивый город! Светлые изысканные дома и дворцы растут словно цветы на широких грядках улиц - по крайней мере, так чудится поначалу. Морозно-синяя, огненно-синяя Нева кажется тверже, чем воздушные мосты над ней".
Но она замечает и противоречия, воплощенные в архитектурном облике города: "Нас окружают два мира: Европа XVIII века и Россия - четкость и дисциплина на одном фланге и варварская необузданность на другом".
В Москве Трэверс отметит необычную архитектуру и тяготение России к Востоку. "Священная Москва! Как она кипит и пузырится - в солнечных лучах луковицы куполов переливаются всеми цветами радуги, а ночью кажутся бледными светящимися сферами на фоне звездного неба. Этот поразительный город похож на гигантские кинодекорации.
Трудно привыкнуть к его азиатской тяге к окружности. В Ленинграде я этого почти не замечала, но здесь стремление Россини на Восток становится явным. Это движение в обратном направлении, против часовой стрелки, вопреки всем резонам - ведь весь остальной мир уверенно шагает на Запад".
Памела Трэверс настолько прониклась духом времени и обстановкой, что в некоторых ее заметках звучат анекдотичные отголоски той советской эксцентрики, которая столь знакома нам по литературе в духе Зощенко, Тэффи, Ильфа и Петрова.
"Молодой американец, которого я встретила несколько дней назад, рассказал мне, что его друг, тоже американец, возвращаясь на родину, оставил своей русской подруге граммофон.
Хотя девушка не была красавицей, на ней тут же женился юный любитель музыки. Однако, став обладателем граммофона, он быстренько развелся и женился на девушке посимпатичнее.
На радостях он подарил граммофон новой жене, после чего та, в свою очередь, с ним развелась и выбрала супруга покраше. Ну, и так далее. Граммофон вел весьма легкомысленное существование, перебираясь из одной супружеской постели в другую. Чем все это для него закончилось - неизвестно. Возможно, он скончался от старости и изнурительного труда".
Поселили англичан в ужасном отеле, где горячей воды в ванной не было, а холодная текла тонкой струйкой. На завтрак туристы получали яйца (не всегда свежие), бутерброд с вкуснейшим сыром и напиток под названием "чай", который по вкусу даже не напоминал его.
По утвержденной сверху программе английские туристы организованно посещают в Ленинграде и Москве достопримечательности: Эрмитаж, Смольный, Исаакиевский собор, Дом культуры, Зимний дворец, Мавзолей, театр (спектакль в Театре Вахтангова с неоднозначной современной трактовкой "Гамлета") и балет (здесь буря восторгов), тюрьму, Петропавловскую крепость, кладбище, стадион, аэродром и даже ЗАГС.
"Потом мы уныло плетемся в отель на обед: суп, котлеты, картошка и водянистое мороженое - вот наше постоянное меню. Но и оно - королевское пиршество в сравнении с рационом обыкновенных русских, так что мы стараемся проявлять стойкость и не смеем произнести ни единой жалобы.
Однажды, когда кто-то, забывшись, высокомерно потребовал масла, вся группа выказала ему столь гневное осуждение, что нашей страстности хватило бы на основание новой религии", - пишет Памела. Хочу напомнить, что это 1932 год - начало голода в стране.
Большое впечатление у путешественницы оставляют "образцовые" детские ясли. Перед тем, как пройти к детям, иностранным гостям выдали белые халаты, которые пришлось натянуть поверх плащей и пальто.
"Облаченные подобным образом, мы проследовали через несколько детских комнат. Я с радостью отметила, что увиденное смутило даже Профессоров. В комнате для двухлеток несколько маленьких старичков сидели за столом и старались не пролить кашу на свои передники.
Они выглядели серьезными и угрюмыми, словно понимали смысл плаката, протянутого через всю комнату. Гид перевела его для нас. "Игра - не забава, а подготовка к труду". Так-то, детки!
На одной стене висел портрет - ангельского вида мальчик в шелковой рубашечке с рюшами и синих бархатных штанишках. Заметив, что я приподняла брови, переводчица с восторгом пояснила: "Это Ленин, когда он был ма-а-алень-ким".
Старички, оторвав взгляд от тарелок, мрачно покосились на портрет, их ложки застыли в воздухе. Так начинается обожествление", - иронизирует автор.
Затем было посещение ЗАГСа, где гостям показали процесс бракосочетания и развода в молодой советской республике. Никаких сантиментов, кружев и фаты, веточек флердоранджа - все быстро, рационально и стоит рубль.
Отдав должное театрам и музеям, Памела в период пребывания в СССР встречает обычных людей, которые ее поражают своим энтузиазмом и верой в будущее. И, похоже, это заразно!
"Сегодня я встретилась с В., вместе с еще одной девушкой она живет в отгороженном занавеской конце коридора, спит на полу и носит воду из дома напротив. При этом не просто счастлива, а в восторге от подобной жизни. Как же так? Неужели она рада тому, что растворилась в потоке новой доблестной жизни? Или ей так только кажется, из-за всех этих плакатов, развевающихся в воздухе? Впрочем - все едино.
Мы явно начинаем сдавать и уже готовы вспыхнуть по любому поводу. Меня по-прежнему считают отщепенкой, не соблюдающей приличия. Сегодня по дороге в гостиницу Третий Профессор вдруг вскочил с места в омнибусе и завопил: "Я не могу сдержать радости! Не могу молчать! Мне хочется влезть на крышу и запеть: "О, страна надежды и славы!"
Видели бы вы, какой ужас отразился на их лицах во время этой выходки и какое мрачное торжество блеснуло в моих глазах!"
В вагоне поезда "Ленинград-Москва" путешественники проводят ночь вместе с двумя десятками военных. С разрешения сопровождающего группу гида молодые сoлдаты хотят задать несколько вопросов иностранным туристам, которых они увидели впервые в жизни.
"Оказалось, они хотят расспросить нас о Британии. Собираемся ли мы yбить короля? Большая ли у нас aрмия? Правда ли, что наши сoлдаты (если у нас есть армия) каждый день едят мясо? Верно ли, что 95% жителей Британских островов за коммунистов? Тогда почему бы и нам не yбить короля?
Переводчица сидела между нами и, словно флюгер, обдуваемый попеременно красным й бледно-розовым ветрами (поскольку наши Профессора, мне кажется, уже начинают выцветать), твердила свое неизменное "да-да", словно бубнила колыбельную".
Вскоре, чтобы не выделяться из общей массы, британские туристы стали звать друг друга "товарищ". Это слово в Стране Советов звучит повсюду - на улицах, в разговорах. Оно заменило прежних "папашу" и "братишку".
Туристов все-таки обманули: их визит в обещанный Нижний Новгород не состоялся. Вместо этого на комфортабельном автобусе их привезли в колхоз. Наша героиня разочарована.
"Мне все же интересно: а видел ли кто-нибудь Нижний? Хотя бы один турист? Сомневаюсь. Был, правда, X., который написал ужасно душещипательную книжку. Я помню, что он сидел на пристани в Нижнем, в ожидании корабля. Возможно, решил, что видел и сам город", - пишет Памела.
Осмотрев грядки со свеклой и выслушав пламенные речи председателя хозяйства, мисс Трэверс заметно устала, неважно себя почувствовала и заняла место в автобусе.
"Когда я вернулась в автобус, водитель вдруг ожил, осторожно кашлянул, ударил себя в грудь и вопросительно выставил вперед руку. Я решила, что он, услышав мой кашель, справляется о моем здоровье. И кивнула с улыбкой. Тогда он нырнул в какой-то тайник у себя под сиденьем, извлек грязную бутылку и чашку и с сияющим видом протянул их мне.
— Водка? — спросил он.
Я превратилась в китайского болванчика. Я кивала и улыбалась, выражая мою признательность и благодарность. Водитель обтер чашку носовым платком, наполнил ее и церемонно протянул мне. Вам ведь известен вкус ирландского самогона? Ну, это не совсем то. Скорее похоже на жидкий огонь.
Я выпила свою порцию, потом водитель выпил тоже и спрятал бутылку. Мы сидели, улыбаясь друг другу, совершенно счастливые, меж тем как горизонт перед нашими глазами постепенно расплывался, деревья двоились и пускались в пляс, а единственная коняга каким-то загадочным образом превратилась в четырех лошадок, и те, покачиваясь, ходили друг за дружкой. Дома то взлетали в небо, то опускались, как качели на ярмарке. Так хорошо!"
После употребления живительного напитка наша героиня погрузилась в полудрему из которой ее выдернул детский голосок. Или несколько.
"Я выглянула. Шесть маленьких мальчиков (хотя это мог быть и один-единственный мальчик, повторенный многократно, водка творила чудеса, ноги продолжали множиться) пропищали мне: "Товарищ, товарищ, товарищ".
Памела вспомнила, что у нее в сумке лежит вкусный шоколадный кекс, подаренный ей накануне одним из профессоров. Мисс Трэверс угостила им детей. Увидев, что иностранка предлагает ребятне угощение, к ним направился местный мужичок и отругал детей.
"Взять мясо (а шоколад - в сто раз хуже!) из рук капиталиста - стыд и позор! Неужели у них, граждан Советского государства, совсем нет гордости? Что же из них вырастет? Одному Ленину известно", - удивляется Памела.
Да, и наша героиня считает, что во время поездки в Москву она видела Сталина. Или кого-то очень похожего на Сталина. Правда или вымысел? Оставим это на ее совести.
"Я видела Сталина. Или, скорее, могла его увидеть, шансы были шесть к одному. Мы плелись назад в гостиницу, когда мимо нас промчался огромный роллс-ройс, и я разглядела забившуюся в угол фигуру и темное азиатское лицо. Кто-то прошептал: "Сталин!"
Но мы уже смотрели вслед умчавшемуся автомобилю. Гид признала, что, возможно, это был он, но ручаться она не может. Я слышала, что шесть роллс-ройсов, в каждом из которых сидит человек со смуглым азиатским лицом, выезжают из Кремля каждую ночь, чтобы на следующий день вернуться назад, и никто (включая даже шоферов) не знает, вез ли он самого Сталина или одного из пяти его двойников", - считает молодая журналистка.
Р. S. Нет смысла цитировать отрывки и раскрывать все интересные моменты. Это надо читать. Однозначно рекомендую эссе Памелы Треверс к прочтению. Пишет мисс Треверс весьма легко и увлекательно, как сейчас пишут журналисты для глянцевых журналов, но при этом язвительно и жестко прохаживается по серости и одинаковости граждан, по культу личности Ленина и новой религии всех советских людей - труду.
"Московскую экскурсию" не заметили ни в Британии (абсолютно аполитична и не клеймит советский режим), ни в Советском Союзе (по той же причине, но наоборот, - не прославляет наши достижения). Для английских читателей книга появилась в 1934 году одновременно с "Мэри Поппинс". В России "Московскую экскурсию" опубликовали только в 2017 году.
Перед нами любопытный дневник советской эпохи, написанный хорошим языком с изрядной долей юмора. Надо отдать должное таланту переводчика - Ольги Николаевны Мяэотс. Без нее книга не получилась бы такой удивительной и захватывающей.
Ольга Николаевна оставила любопытные комментарии к заметкам Трэверс, которые читать не менее интересно, чем саму книгу. Благодаря пояснениям переводчика совершенно по-новому раскрываются многие эпизоды, детали сюжета и становится понятно кто из знакомых Памелы Трэверс зашифрован инициалами. Добро пожаловать в СССР 1932 года!
Если Вы смогли дочитать до этого места, то я Вам искренне благодарна за поддержку моего канала. С любовью и уважением, Ваша Лариса.
Делитесь комментариями и ♥ ставьте палец вверх (лайки помогают развитию канала). Следите за новыми публикациями!
Если Вам интересно то, что я делаю - можно отблагодарить меня, скажем, виртуальной чашкой кофе. Это не обязательно, но будет очень приятно.