Марья Полесская | Рассказы

Сказал он это весело. Любовь Андреевна засмеялась первой. У неё был короткий смешок на выдохе, которым она прикрывала любую неловкость, как кастрюлю крышкой. Сергей под столом надавил мне на ногу носком. Пирог был с ревенем, с первого ревеня в этом году. Александр Николаевич срезал его утром на грядке у забора, которую когда-то вскопал ещё для своей матери. — Я не проверяю, — сказала я. — Я спрашиваю, можно ли посмотреть. — Это одно и то же. — Он подмигнул Сергею. — Ты у нас, Аделина, человек городской, работа у тебя такая — всех проверять...

Мирослав позвонил в пятницу, в половине девятого вечера. Я стояла в теплице с лейкой и разглядывала первую огуречную завязь, жёлтую, с ноготь. — Насть, слушай. Мама с сестрой приедут на лето, им нужен отдых. Завтра к обеду будем. Он сказал это ровно, без единой запинки. Так говорят фразу, которую до звонка несколько раз повторили про себя. Я восемь лет проработала на линии в московском контакт-центре и такие фразы узнаю с первой секунды: на середине у них нет вдоха. — Подожди. На какое лето? Мы говорили про маму и про две недели...

Кран у теплицы чихнул воздухом и замолчал. Я открыла его до упора. В трубе что-то сухо щёлкнуло, и всё. За плёнкой висели помидоры: даже не висели, а лежали на шпагате, как бельё, которое забыли снять перед дождём. Только дождя не было. Нижние листья скрутились в трубочки, на кистях держались зелёные твёрдые плоды. Неделю назад я уезжала отсюда при полной бочке и тёмной, напитанной земле. Я пошла вдоль трубы. Чёрный пластиковый шланг я тянула позапрошлым летом. Точнее, тянул Костя с соседней улицы,...