Марья Полесская | Рассказы

Восьмого сентября, в обеденный перерыв, я сидела у себя в кабинете на втором этаже районного центра занятости и доедала гречку из контейнера. Тут пришло сообщение от сестры: «Смотри, наш фермер!!!» Дальше шли сердечко и ссылка. Аврора восклицательных знаков никогда не жалела, так что я открыла без всякого предчувствия. Ролик назывался «Как я построил ферму» и шёл минуту сорок. Начинался он с тумана над грядками, тёмного горба теплицы и курятника с приоткрытой дверцей. Секунды три я любовалась чужой усадьбой...

— Дети у тебя в деревне, значит, я тоже приеду, — сказал Миша. — В субботу. Часам к одиннадцати. Он не спросил, удобно ли мне, и не спросил, как я на это смотрю. Сказал тем же тоном, каким когда-то сообщал, что ужинать не будет и чтобы я его не ждала. Я сидела на крыльце с органайзером на коленях и раскладывала по ячейкам конфирматы, оставшиеся от последнего заказа. Одна ячейка была пустая, и я сразу потянулась пересчитать, хватит ли мне на шкаф в Озёрках. Привычка: сначала смотрю, чего недостаёт, а потом уже на остальное...

Аврору Павловну я всегда обзваниваю первой. Так повелось с моего первого сезона в отеле. Она тогда три недели жила в номере на третьем этаже и каждое утро оставляла на тумбочке шоколадку с запиской «Для горничной, спасибо». В последний день я принесла ей на ресепшен литровую банку каштанового. С тех пор каждую осень я отправляла ей в Краснодар шесть банок с автобусом. Она встречала водителя на автовокзале, переводила деньги и обязательно писала: «Получила, всё целое, мёд как всегда». В этом году я позвонила ей двадцать шестого сентября, на третий день после того, как отель закрылся до мая...

Курник я поставила в духовку без двадцати пять. Жанна Аркадьевна шла мимо плиты и тут же убавила газ до тройки. Она делала так всегда. А я ждала, пока она уйдёт в комнату, и возвращала ручку на пятёрку: на тройке её старая духовка тесто не печёт, а сушит. Так у нас продолжалось три года, и ни одна из нас ни разу не сказала об этом вслух. В тот вечер она в комнату не ушла. Встала у окна, приколола к блузке серебряную веточку — эту брошь она надевала только на свой день рождения и на Девятое мая — и посмотрела на меня так, как смотрят на пятно, которое не отстиралось...