Рассказы с частями

Дома я положила журнал на стол. Затопила печь. Поставила чайник. И долго сидела, глядя на тёмную обложку. И думала: что делать? Отнести Аграфене? Показать бригадиру? Просто положить обратно в шкаф и забыть? Последнее было бы проще всего. Потому что теперь я знала. И если промолчу — стану такой же, как Василий Петрович. Как Клавдия. Как вся деревня. Чайник закипел. Я сняла его с печи. -----> 1 часть <----- -----> 3 часть <----- Завтра пойду к бригадиру. Попрошу дать слово на собрании. А потом — к Аграфене Павловне...

Петькин голос повис над двором, как выстрел из рогатки — громко, нелепо и точно в цель. Дима замер. Аня покраснела — ярко, до ушей. Петя стоял между ними, довольный, с палкой в руке, как маленький распорядитель чужих судеб. — Не на дворе решать будем, — сказала я, выйдя на крыльцо. — В дом идите. Голос был строгий. Привычный. Только теперь за ним стояло другое. -----> 1 часть <----- -----> 6 часть <----- Дима поднялся по ступенькам первый. Аня за ним, опустив голову. Петя влетел последним, протиснулся мимо всех, плюхнулся на лавку и уставился на нас...

Я не спала в ту ночь. Лежала на лавке, укрытая старым тулупом, и слушала, как ветер шатает ставень. А перед глазами стоял пень. Тёмный, потрескавшийся, с толстыми корнями, уходящими в чужую землю. «До меня не дошло.» -----> 1 часть <----- -----> 2 часть <----- Три слова. Аграфена Павловна сказала их ровно, без нажима, без слёз. Как говорят о том, что перестало болеть, потому что болело слишком долго. Но я-то услышала другое. Не жалобу. Не старческое «ах, обидели». А факт: ответ из района пришёл в сельсовет...

Аня смотрела на письмо. Потом на меня. — Он тоже так писал, — сказала она тихо. — Как Дима. Просто. — Да, — сказала я. — Просто. Потому что любовь не обязательно должна быть красивая на словах. Главное, чтобы честная. На деле. Дочка протянула руку, коснулась пальцами пожелтевшего листа. Осторожно, как трогают что-то хрупкое. — Мам, а ты тоже ждала? Так, как я? — Ждала. Считала дни. Боялась, что не напишет. Потом боялась, что напишет не то. Потом он приехал — и стало ясно: зря боялась. -----> 1 часть <----- -----> 5 часть <----- Она усмехнулась...

Я взяла бумагу. Пальцы были холодные — не от мороза, а от чего-то другого. Лист, сложенный вчетверо, с жёлтыми сгибами, лёг в руку как живой. Тяжёлый не от бумаги — от того, что в ней было. Аграфена Павловна не торопила. Сидела на лавке, положив руки на колени, и смотрела не на меня, а в тёмное окно. За стеклом ничего не было — только ранние сумерки и пустой двор. -----> 1 часть <----- Я поднесла лист ближе к лампе. Буквы расплылись, чернила выцвели, но читалось. Сверху — «Решение исполнительного комитета…», дальше — неразборчиво, потом чётче: «…участок сада при доме гр...

Дочка засмеялась. Коротко, нежно — и ушла за занавеску. Я слышала, как она там возилась, доставала что-то из сундука. Наверное, тот самый ситцевый платок. Голубой, в мелкий цветок. Петя стоял у стола и смотрел на меня. — Мам, а я тоже пойду провожать. — Куда тебе? Рано вставать. — Ну мам! Я же его знаю! Я ему письмо носил! Я покачала головой. Потом махнула рукой: — Ладно. Только не ной потом, что не выспался. Он засиял. Крутнулся на месте и убежал в сени — сапоги проверять. -----> 1 часть <----- -----> 4 часть <----- Утром я проснулась затемно...