Мария Лесса

Сообщение пришло в половине восьмого вечера, когда я резала огурцы для салата. «Уважаемый клиент! По кредитному договору № ... зафиксирована просрочка платежа. Сумма задолженности: 47 892 руб. Просим погасить в течение 5 рабочих дней». Я перечитала трижды. Потом ещё раз. Номер договора мне ни о чём не говорил. Я не брала никаких кредитов уже лет семь — с тех пор, как закрыла ипотеку на эту квартиру. Первая мысль: мошенники. Вторая: ошибка банка. Третья... Третью я отогнала, потому что она была слишком неприятной...

Я услышала это случайно. Стояла в коридоре, собиралась вынести мусор, а из комнаты доносился голос Аркадия — тихий, но напряжённый. — Мам, я понимаю. Но давай не сейчас, ладно? Пауза. Потом снова: — Да, Валя в сложной ситуации. Но это не значит, что надо всё решать прямо завтра. Я замерла с пакетом в руке. Валя — это золовка. Старшая сестра мужа, которая двенадцать лет снимает квартиру и двенадцать лет жалуется на жизнь. При чём тут она и почему Аркадий говорит таким тоном, будто извиняется? Дверь в комнату была приоткрыта...

Я стояла в коридоре с чашкой чая и слышала каждое слово. Балконная дверь была приоткрыта — май, тепло, Дима вышел покурить. Я думала, он один. А потом услышала голос его сестры Аллы. — Ну так поговори с ней нормально. Объясни, что это не навсегда. Я же верну. Я замерла. Чай в чашке качнулся, но я даже не шевельнулась. — Алка, я пытался. Она не любит такие разговоры. — А ты не спрашивай. Ты подведи. Ты же умеешь. Дима затянулся. Я слышала, как он выдохнул дым. — Восемьсот тысяч — это не мелочь. Она спросит, зачем...

Галина Петровна положила вилку и посмотрела на меня поверх салатника. — Марина, ты же понимаешь, что тебя приняли в семью. Будь благодарна и не усложняй. За столом сидели пять человек. Золовка Вера с мужем, Андрей, я и сама Галина Петровна во главе. Воскресный обед. Хрусталь, салфетки, запечённая курица. Всё как обычно. Только вот эта фраза прозвучала не как обычно. Я держала в руках бокал с компотом и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не от обиды. От узнавания. Будто я наконец услышала вслух то, что давно подозревала...

Миша проснулся в три ночи. Температура, сопли, крик. Я качала его на руках до пяти, потом он уснул, а в шесть встала Настя. — Мам, я хочу блинчики. Я посмотрела на часы. Час сна. Может, полтора. Пошла на кухню. Андрей спал. Он всегда спал. Суббота же, выходной. Ему можно. Пока жарила блины, Миша снова заплакал. Я метнулась в комнату, дала жаропонижающее, вернулась — один блин подгорел. Выкинула, начала новый. К девяти на столе стояли блины, нарезанные фрукты, кофе. Настя уже поела и смотрела мультики...