Мария Лесса

Сорок дней ещё не прошло, а в кухне у меня уже сидел Геннадий Петрович и грел ладони о мою чашку. — Так, Алина. По-мужски надо решать, по-семейному, — сказал он и положил на стол связку ключей. Мою связку. От гаража. — Я тут оценщика на субботу позвал. Серёжки нет, царствие небесное, значит, старший в роду теперь я. Гараж за мной. Я смотрела на ключи. Тяжёлая латунная бирка, которую Серёжа сам выпилил лобзиком, ещё когда мы только купили бокс. Эти ключи всю неделю висели у меня в прихожей, на втором крючке снизу...

Юбилей справляли в «Прибрежном», в банкетном зале на втором этаже, где пахло гвоздикой из освежителя и подогретым салатом. Шестьдесят пять Тамаре Петровне. Я приехала раньше всех, расставила карточки с именами, поправила скатерть на главном столе и проверила, чтобы её место смотрело на окно — она любила, когда за спиной стена, а перед лицом простор. Восемь лет я знала такие мелочи лучше, чем собственное расписание. Андрей застрял на работе и обещал подъехать к семи. Я написала ему: «Карточки расставила, твоя мама во главе, ты рядом с ней»...

Деньги Костя попросил во вторник вечером, по телефону, голосом человека, у которого горит. — Люд, выручай. Срочное дело, прям сегодня-завтра. Двести тысяч. Через месяц верну, кровь из носу. Я в этот момент стояла на кухне с тряпкой в руке, не домыла плиту. Положила тряпку на край раковины. — Что за дело? — Да долго рассказывать. Прижало. Ты же знаешь, я по пустякам не прошу. Это была правда наполовину. По пустякам он действительно не звонил. Он звонил, когда нужно было много и сразу. Тридцать тысяч на летнюю резину три года назад...

В тот день он подписал бумагу, не глядя на меня, и сказал секретарше: — Оксана пусть сдаёт пропуск. И ключи от архива. Хотя ключи ей привычнее — ей вообще место в подсобке, а не за компьютером. Я стояла в дверях с папкой годового отчёта в руках. Того самого отчёта, который он через два дня понесёт в банк за кредитной линией. Цифры там были мои. Сверки — мои. Бессонные ночи марта, когда мы закрывали убыток так, чтобы он выглядел разницей в курсах, — тоже мои. — Виктор Палыч, отчёт на столе. Третья папка сверху...

Он клялся стоя посреди кухни, в одних трениках, с чашкой остывшего кофе в руке. — Алён, ну ты чего. Ничего не было. Коллега. По работе пересеклись, подвёз — и всё. Я мыла сковороду. Вода была слишком горячая, я этого почти не чувствовала. За спиной у меня тикали настенные часы, которые мы повесили семь лет назад, когда въехали в эту квартиру. Квартиру, доставшуюся мне от бабушки. — Подвёз, — повторила я. — Ну подвёз. Что, теперь и подвезти нельзя? Я выключила воду. Поставила сковороду на сушилку, ровно, чтобы стекало...