Мария Лесса

На открытии «Шафрана» Сабина поблагодарила всех. Она стояла у стойки администратора в узком чёрном платье, с бокалом шампанского, и перечисляла. Маму, «которая верила в меня с первого класса». Брата Елисея, «который таскал эти кресла на своей больной спине и ни разу не пикнул». Девочек-мастеров. Устинью, «мою правую руку, без неё ничего бы не было». Потом подняла бокал повыше и сказала: — И всем, кто был рядом! Я была рядом. Я стояла у окна с букетом белых хризантем, который так и не успела поставить в воду, и хлопала вместе со всеми...

Папа приехал ко мне в лавку в среду, в начале восьмого утра, за десять дней до своего семидесятилетия. Я разбирала привоз с базы. Кабачки на нижний ярус, перец в плетёные короба у кассы, помидоры, которые помялись в дороге, отдельно, на уценку. В этот час руки у меня всегда мокрые, а в голове одни килограммы: сколько взяла, сколько уйдёт до вечера, чего завтра можно не брать. Папа постоял у двери, пропустил женщину с сумкой на колёсиках и положил на прилавок прозрачную папку. — Посмотри, Ника. Ты в бумагах теперь лучше меня разбираешься...

За две недели до последнего платежа по ипотеке Роман пришёл с работы, прошёл на кухню, не снимая куртки, и положил телефон на стол экраном вниз. — Отец твой звонил, — сказал он. — Денег просит. Я как раз сливала макароны, и пар ударил в лицо так, что я не сразу поняла, о ком речь. Папа за всю мою взрослую жизнь не попросил у меня даже довезти его до районной поликлиники. Он ездил туда на автобусе, с пересадкой, и звонил уже оттуда: «Всё нормально, давление как у космонавта». — Каких денег? — Котёл у него накрылся...