Мария Лесса

Мирон залез ко мне на колени, когда подали горячее. Я отодвинула свою тарелку, взяла его вилку и стала резать котлету мелко, кусками с ноготь, потому что крупнее он не ест — выплёвывает и потом час не подходит к столу. За столом сидели тринадцать человек, и знала об этом я одна. Тамаре Петровне исполнилось шестьдесят. Стол раздвинули на всю комнату и приставили к нему кухонный, накрыв обе половины одной скатертью, так что посередине была ступенька и рюмки на ней стояли косо. Я приехала со смены, успела только переодеться...

Лариса сидела в моём кресле у окна и держала телефон на коленях, чтобы не задеть лицо. Я успела сделать ей одно веко, когда свет погас. Сначала моргнула кольцевая лампа, потом потухли лампочки по краю зеркала, и комната стала серой, как двор за окном. — Настя, у меня созвон, — сказал Игорь из коридора. — Твоя лампа фонит в микрофон. Он стоял у розетки с вилкой моего удлинителя в руке. — Она в другой розетке, Игорь. — Линия та же. Мне полчаса, потом включай что хочешь. Лариса завозилась в кресле и потрогала пальцем салфетку на подлокотнике...

Я разложила на клеёнке отцовские бумаги: паспорт, выписки из больницы, зелёную папку с квитанциями за последние три года. Разложила по порядку, как привыкла, — слева то, что нужно нотариусу, справа то, что можно выбросить после. Серёжа положил сверху распечатку. Прямо на паспорт. — Двушка, сорок семь квадратов, второй этаж. Игорь берёт за два девятьсот, — сказал он. — Задаток уже внесён. Я вытянула паспорт из-под распечатки. — Какой Игорь? — С автосервиса. Хороший мужик, наличными. Оксана поставила чайник и села рядом с ним, боком, чтобы видеть всех сразу...