Люди и судьбы

— Убери от него руки! — заорала Галина. Она стояла в дверях моей комнаты в домашних тапках, с половником в руке и смотрела на Леру, мою невестку, как участковый на человека, которого давно хотел поймать. Лера сидела рядом со мной на диване и держала меня за локоть — показывала синяк после того, как я неудачно полез доставать коробку с антресоли. Сын Антон вышел на кухню за чаем. То есть сцена была самая семейная и скучная, какую только можно придумать. Но Галина увидела молодую женщину, услышала смех и решила, что раскрыла преступление века...

— Это моя подруга Лера, — сказал Антон и спокойно потянулся за тарелкой с шашлыком. Я сначала даже решила, что ослышалась. Всё-таки вокруг шумели, кто-то смеялся, на мангале шипело мясо, а за столом одновременно разговаривали человек восемь. Но нет. Не ослышалась. Мужчина, с которым я два года жила в одной квартире, стирала его носки, гладила рубашки и обсуждала, какие обои клеить в спальне, представил меня постороннему человеку как подругу. Не женщину, с которой он живёт. Не любимую. Не будущую жену, в конце концов...

Когда Евгений положил ложечку рядом с пустой чашкой и сказал: «Даш, у меня к тебе, кстати, маленькая просьба есть», я почему-то сразу поняла, что сейчас речь пойдёт не о втором свидании. Хотя до этого момента всё выглядело вполне прилично. Даже слишком прилично. Мне пятьдесят четыре. Я десять лет в разводе и все эти десять лет жила одна. Не в том смысле, что сидела у окна, вязала носки и ждала мужчину. Ничего подобного. Работа, дом, дочь взрослая, свои дела, подруги. В отпуск ездила, ремонт делала,...

— Наташ, а у тебя на карте деньги есть? Мне тысяч пять надо. Срочно. Игорь спросил это, не отрываясь от телефона. Он лежал на диване в моём халате — в том самом, который я привезла за тысячу километров, потому что считала его домашним и уютным. На Игоре халат едва сходился, снизу торчали волосатые ноги, а рядом стояла тарелка с засохшим кетчупом. Я посмотрела в приложение банка. На карте было восемь тысяч шестьсот сорок рублей. Год назад у меня был миллион. — А тебе зачем? — спросила я. — Да какая разница? Отдам потом...