Психология влияния с Дариной Штерн

Оля пришла ко мне в апреле. Поставила на стол коробку. – Принесла. Я пеку. Попробуйте. Тридцать четыре года. Кондитер. Ну, она так себя не называла. – Как вы себя называете? – Ну... я дома пеку. Для знакомых иногда. По заявкам, можно сказать. – Деньги берёте? – Иногда. Если настаивают. – Три года? – Три года. Я открыла коробку. Посмотрела. Потом посмотрела на неё. – Оля, это профессиональная работа. Почему вы до сих пор не открыли своё дело? Она помолчала. Потом: – Сергей говорит, что это несерьёзно...

Настя пришла ко мне и сразу сказала: – Я, наверное, ненормальная. Свекровь делает мне комплименты – а мне после них плохо. Может, я слишком чувствительная? Тридцать один год. Бухгалтер. Замужем пять лет. – Она говорит: «Ты так похудела, наконец-то». Или: «Надо же, сделала ремонт – я уж думала, вы так и будете жить». Или: «Красивое платье. Ты обычно так не одеваешься». – И что вы чувствуете после? – Как будто меня ударили. Но вежливо. И непонятно – за что обижаться. Она же похвалила. Я слушала – и думала: вот он, один из самых изощрённых инструментов...

Алина пришла ко мне и сразу предупредила: – Я не знаю, зачем я здесь. У меня было нормальное детство. Родители не пили. Не дрались. Всегда вместе на праздниках. Все говорили: какая дружная семья. Двадцать восемь лет. Логопед. Живёт отдельно два года. – Но я не могу нормально строить отношения. Злюсь – и сразу виноватая себя чувствую. Плачу – и тут же извиняюсь. Не понимаю, чего хочу. Совсем. Я спросила: а как в детстве было принято ссориться? Алина задумалась. – Никак. У нас не ссорились. – Совсем? – Совсем...

Катя пришла ко мне – и первое, что сказала: – Я не меркантильная. Просто хочу понять, почему мне постоянно не хватает денег. Тридцать лет. Графический дизайнер. С Вадимом – два года. Я попросила рассказать подробнее. – Он зарабатывает хорошо. У него бизнес. Я фрилансер – нестабильно, но хватает. Когда мы куда-то идём – я плачу за себя. Когда помогаю ему с дизайном для бизнеса – не беру денег. Когда он остаётся у меня – продукты покупаю я. – Почему? – спросила я. – Ну... – Катя замолчала. – Я не хочу, чтобы он думал, что я с ним из-за денег...

Лиза пришла ко мне с необычной проблемой. Не с болью. С растерянностью. – Я думаю, что с нашими отношениями что-то не так, – сказала она. – Потому что мне слишком спокойно. Тридцать два года. Учитель начальных классов. С Денисом – полтора года. – Он не ревнует. Не проверяет телефон. Не устраивает сцен. Когда я злюсь – просто ждёт. Это нормально? Я спросила: что она чувствует рядом с ним? – Тревогу. Жду, когда всё сломается. Я слушала – и думала: вот она, одна из самых тихих ловушек. Когда человек получает хорошее – и не верит, что оно настоящее...

Соня зашла в кабинет и сразу сказала: – Мама говорит, что я слишком много о себе думаю. Может, она права? Двадцать семь лет. SMM-менеджер. Живёт отдельно три года – но мать звонит каждый день. Я попросила рассказать подробнее. – Она критикует. Всегда. Работу, внешность, Артёма. Говорит, что я выгляжу вульгарно, когда крашусь. Что мои посты в интернете – пустышка. Что Артём несерьёзный. Она говорит это как будто заботится. Но после каждого разговора с ней мне хочется... исчезнуть. Я слушала. И думала: это знакомо...

Карина пришла ко мне через три недели после того, как всё закончилось. Двадцать девять лет. Маркетолог. Села, положила руки на колени и сказала: – Я думала, что мне наконец повезло. А теперь не понимаю: это было настоящим или нет? Она познакомилась с Романом четыре месяца назад. Уже на второй встрече он сказал, что никогда не встречал такой женщины. На третьей – привёз цветы и забронировал ресторан. На десятый день знакомства написал: «Я понял, что хочу быть с тобой». Карина думала: вот оно. Наконец-то...

Анжелика позвонила мне поздно вечером. Не записалась заранее – просто набрала номер и сказала "с порога": – Я больше не могу. Но он же пережил стресс. Я же должна понимать, правда? Тридцать шесть лет. Бухгалтер. Замужем девять лет. Двое детей. И муж, который три месяца не встаёт с дивана. – Я каждое утро ухожу на работу, – говорила она. – Прихожу – он там. В телефоне. Или спит. Дети сами делают уроки. Я сама хожу в магазин. Сама плачу за квартиру. И каждый раз, когда хочу поговорить с ним об этом, думаю: он же потерял работу...

Анна зашла в кабинет и поставила на стол телефон экраном вниз. Тридцать один год. Дизайнер. Встречалась с мужчиной два года. И первое, что она сказала: – Я думаю, что со мной что-то не так. Он такой... правильный. А я рядом с ним – никто. Я попросила её рассказать подробнее. Анна подняла взгляд. – Он никогда не кричит. Не грубит. Всегда спокойный, воспитанный. Все вокруг говорят: идеальный мужчина. А я после каждого разговора с ним чувствую себя... пустой. Как будто меня нет. Я слушала и думала: вот он – один из самых опасных паттернов...

Вера написала мне в мессенджер поздно вечером: "Дарина, не могу больше. Хожу на работу как на казнь. Женский коллектив съедает меня изнутри". Мы созвонились утром. Ей было тридцать четыре. Работала бухгалтером в крупной компании. Отдел из восьми женщин. – Я не понимаю правил, – говорила она. – Вчера со мной дружили. Сегодня шепчутся за спиной. Завтра снова мило улыбаются. Я устала играть в эти игры. Голос дрожал. Она явно на грани. – Самое страшное – я начинаю становиться такой же. Вчера поймала себя на том, что обсуждаю коллегу...

Ксения пришла ко мне и первым делом спросила: – Дарина, я правда довожу его? Может, я действительно виновата? Ей было двадцать девять. Замужем три года. – Вчера он разбил тарелку об стену, – говорила она тихо. – Орал полчаса. Потом сказал: "Это ты меня до этого довела. Если бы вела себя нормально, я бы не кричал". Она посмотрела на меня: – И я подумала: а правда? Может, я что-то делаю не так? Может, я провоцирую? Руки дрожали. Голос ломался. – Я уже не понимаю, где правда. Он говорит, что это я виновата в его гневе...

На консультацию Алина пришла с опухшими глазами. Села и сразу: – Я рассказала ему самое больное. Об отце. И вчера он швырнул мне это в лицо. Ей было тридцать два. Замужем четыре года. – Мы поссорились из-за рубашки из химчистки, – шептала она. – И он сказал: "Неудивительно. Тебя же папочка научил безответственности. Сбежал, когда ты родилась". Она замолчала. Потом тихо: – Это же мне больнее всего. Он знал. И ударил туда. А я сразу поняла: вот он – признак настоящего абьюза. Когда ваши секреты становятся его оружием...