Читательская гостиная

Отца я всегда считал человеком без прошлого. Ни одной фотографии до свадьбы с мамой, ни одной байки про «как мы в детстве». Мама отмахивалась: «Он сирота, Костик, не береди душу». Я и не бередил. В конце концов, какая разница, если отец всю жизнь был надёжным, любящим и тихим? Мне было сорок девять, когда его положили в больницу с обширным инфарктом. Врачи разводили руками, а я дежурил у койки, чувствуя себя маленьким перепуганным мальчишкой. В ту предпоследнюю ночь отец вдруг приоткрыл глаза — мутные, но цепкие — и слабо пошевелил пальцами, подзывая меня...

В сорок пять лет судьба сделала мне царский подарок — Олега. Спокойного, надежного мужчину, работающего ветеринаром в небольшом поселке. Когда он сделал предложение, я, не раздумывая, сдала свою квартиру и переехала в его загородный дом — дышать соснами и быть просто счастливой. — Предупреждаю, тут, кроме меня живёт рыжий наглец, — улыбнулся Олег в первый же вечер, кивая на пушистого кота на подоконнике. —Ты же кошатница, поэтому надеюсь, что вы подружитесь. Я сразу влюбилась в эту морду. Кот был роскошный, с белой манишкой на груди, напоминающей звезду, и характерным заломом на кончике хвоста...

Дорогие мои читатели! Поздравляю Вас с праздником 1 Мая — Днём Весны и Труда! Для людей нашей эпохи этот день всегда был особенным: он пах сиренью и тюльпанами, звучал музыкой на параде и объединял всех общим чувством радости и гордости за достигнутое общими услиями...

Началась драка. Они катались по полу, разбивая мебель, сбивая подсвечники. Анна вскочила, закричала, но вмешиваться в драку не могла — она берегла ребёнка. — На помощь! — закричала она, что было сил и стала колотить в колокольчик. — Сюда! Скорее! Скорее! Глава 28 Начало здесь: Горский поднялся по лестнице. Ступени не скрипели — он заранее знал, на какие наступать. В коридоре горела одна свеча, отбрасывая длинные, зловещие тени...

Елена сидела на широком подоконнике и пила чай. Она любила так делать с раннего детства: смотреть на вечернюю Тверскую, где огни ресторанов и витрин превращали Москву в гигантскую шкатулку с драгоценностями. Теперь ей было уже тридцать два, она работала архитектором во вполне успешном бюро, и эта квартира — трёхкомнатная, с высокими потолками с лепниной и рассохшимся паркетом — было всё, что осталось от бабушки и мамы, память о которых жила в каждом уголке: в обоях и лампах, книжных полках с книгами,...