Читательская гостиная

сжимая нож. Он хотел убить Михаила тихо, без крика. Перерезать горло, зажать рот, ждать, пока жизнь не покинет его. А потом — забрать Анну. Он уже занёс руку для удара, когда вдруг Михаил широко открыл глаза. — Я ждал тебя, — сказал он ровным голосом. От неожиданности Горский так опешил, что с трудом сдержал крик. На секунду он замер, и этой секунды хватило, чтобы Михаил перехватил его руку, вывернул её, заставив выронить нож. Лезвие со звоном упало на пол. — Как?!… Почему ты не спал? — прошипел Горский, пытаясь вырваться...

— Чего, чего! Беременная ты! — сказала Фекла, и в голосе её зазвучала радость. — Я этих делов на своём веку повидала, дай Бог! Тошнота по утрам, головокружение — всё сходится. Ты, голубушка, в положении у нас! Вот радость-то какая! Вот счастье! Анна замерла. Она прижала руку к животу, и вдруг отчётливо почувствовала, как внутри неё зарождается новая жизнь. То, что связывало теперь её с Михаилом навсегда. — Беременная... — повторила она, не веря себе. — У нас с Мишей будет ребёнок? — Ну конечно, матушка! — весело сказала Фекла...

— Господин Захар, — сказал он, — вы бывший каторжник, не так ли? Захар побледнел. — Был, — ответил он. — Но я отбыл срок. И получил прощение, получив освобождение досрочно. — Вы обязаны своей жизнью и свободой подсудимой. Она выкупила вас из Сибири, дала кров, работу. Не могло ли это обстоятельство повлиять на ваши показания? Может быть, вы мстите ей за то, что она знает ваше прошлое? — Нет, — твёрдо сказал Захар. — Я никогда не скрывал своё прошлое и теперь говорю правду. И мстить мне не за что...

Горский отшатнулся. На секунду ему показалось, что земля уходит из-под ног. Но он быстро взял себя в руки. — Собирать вещи! — приказал он. — Деньги, драгоценности, документы. Живо! Управляющий кинулся выполнять. Горский заметался по комнате, ловко скидывая на кровать ценные вещи и вытряхивая ящики секретера. В дорожный саквояж полетели золотые монеты, фамильные бриллианты, украшения, запасной паспорт на чужое имя, который он давно приготовил на чёрный день. — Всё! — сказал он, когда саквояж был набит до отказа...

Глава 20 — Если нет, я начну стрелять. — сказал он поглядев на Дуняшу долгим взглядом.— Сначала буду простреливать руки и ноги, потом расстреляю на месте. Мне нечего терять. Но для начала я своими собственными руками вас изобью до полусмерти! Как собак! Всех! Прислуга молчала. Дуняша всхлипнула, но Фекла взяла её за руку и сжала сильно, чтобы успокоить. — Я спрашиваю в последний раз, — Горский повысил голос. — Кто открыл дверь? Кто дал лошадей? Кто помог? Тишина. Только часы тикали на стене. Горский подошёл к Захару...

—Что же нам делать? — прошептала она. — Ещё и целую неделю ждать Серебрякова. Где мы будем жить? У нас почти нет денег. — Найдём дешёвую гостиницу, — сказал Михаил. — И будем искать работу. В Петербурге больше возможностей, чем в Москве. — А если Горский найдёт нас раньше? — Не найдёт, — твёрдо сказал Михаил. — Мы будем осторожны. И будем молиться. Он взял её за руку, и они пошли по Большой Морской, туда, где вдалеке блестела Нева. ****** Гостиницу они нашли на окраине, в районе Песков. Маленькая, дешёвая, с грязными обоями и запахом капусты...

Михаил тем временем обходил контору за конторой. Центр Москвы встретил его шумом, суетой, запахом лошадиного навоза и дыма. Он заходил в канцелярии, в адвокатские конторы, в банкирские дома — везде ему отказывали. — Нет мест, — говорили ему. — Сами едва концы с концами сводим. Можем взять на побегушки, но платить будем пять рублей в месяц, — предложили в одном месте. Михаил вежливо отказался. Пять рублей — это смех. На них не прожить вдвоём и недели. К полудню пошёл дождь. Холодный, противный, с ветром...

Он вышел в коридор и столкнулся с Захаром, который возвращался с докладом. — Ну что? — спросил Горский. — Нашли? — Никого, — ответил Захар. — Ни в доме, ни в саду. —Болван! — прикрикнул на него Горский и метнулся на улицу. Он как настоящая ищейка стал высматривать следы и дойдя до ворот поместья обнаружил следы копыт от трех лошадей, уходящие к лесу. Кто-то уехал на лошадях. — Она сбежала не одна, вы в курсе? — вернулся в дом Горский и прищурившись учинил допрос Елизавете Николаевне. — Два вопроса: с кем она сбежала и у кого могли быть лошади? —Лошадьми заведует Пётр...

«Только попробуй», — подумала она. — «Я лучше брошусь в пруд, как Марья, чем стану твоей». Но вслух сказала: — Мне пора к Елизавете Николаевне. Она ждёт меня к чаю. — Идите, — он галантно поклонился. — Но вечером я буду ждать вас в библиотеке. Мы почитаем стихи. Вы любите стихи? — Не особенно, — ответила Анна и пошла прочь, чувствуя на себе его взгляд — тяжёлый, похотливый, собственнический. ****** А ближе к вечеру Анна схитрив, сказалась больной, устало обмахивая себя веером и глухо покашливая, чтобы избежать опасного уединения с Горским...

Фекла побледнела так, что стала белее муки. — Господи, — прошептала она. — Господи, прости нас грешных. И ты все это время молчал? — Я не знал, — сказал Захар. — Я только сегодня услышал. Раньше они говорили шёпотом, в закрытых комнатах. А сегодня Горский был в хорошем настроении, они пили вино, говорили громко. Думали, что рядом никого нет. А может вино развязало им языки. А я… я стоял за дверью и всё слышал. — И что теперь? — спросила Фекла. — Что ты собираешься делать? — Я не знаю, — Захар опустился на лавку, закрыл лицо руками...

....... — Захар видел. Он видел всё. И он сказал мне. — соврала Анна. Ничего этого Захар ей не говорил. Но она решила пойти на риск и похоже попала в точку. Барыня медленно опустилась обратно в кресло. Её руки дрожали, губы тряслись, и она казалась сейчас не грозной хозяйкой дома, а старой, больной, потерянной женщиной. — Захар, — прошептала она. — Захар, которому я жизнь спасла. Которого из Сибири вытащила. Он… он всё свалил на меня и предал. — Он не предал вас, — сказала Анна. — Он сказал правду...

Фекла помолчала, собираясь с мыслями. — Говорят, он в Петербурге жил, в карты играл, состояние промотал. А потом вдруг здесь появился, имение купил, зажил. Откуда деньги — неизвестно. Но барыня наша с ним свои дела ведёт...