Читательская гостиная

Шаги были крадущимися, но уверенными. Человек знал дорогу. Он поднялся на второй этаж, прошёл в кабинет и направился прямо к потайной панели, за которой Георгий нашёл карту. — Замрите. — Георгий вышел из тени, наведя пистолет. — Медленно повернитесь. Человек повернулся. Лунный свет упал на его лицо. Это был не Кузьмин. Перед Георгием стоял невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти, в дорогом пальто, без шляпы. Лицо холёное, уверенное. Глаза спокойные. — Вы кто? — спросил Георгий. — Моя фамилия Третьяков, —спокойно ответил мужчина...

Схватила подойник и в сарай. Решила от глаз Матвея спрятаться, чтоб рядом с собой не посадил и есть не заставил. А тот мимо сарая прошёл её не заметив. В дом зашёл через минуту вышел: — Дарья! Дарья! Куда подевалась, глупая баба! — сказал со злостью и в дом обратно. А Дарья знала, что голодный он с базара всегда возвращается. Слышит, загремел посудой: а из еды только чугунок с варевом на самом видном месте и больше нету ничего. В избу вернулась Дарья через время, с полным ведром молока, когда звуки в доме затихли...

Дарья в повозку запрыгнула чуть ли не на ходу. В поле выехали и тут вдруг Матвей лошадь остановил, повернулся к Дарье и кулак над ней занёс: — Я тебе что, лохудра, говорил, чтоб ты чужим мужикам не улыбалась и глазками своими не стреляла? А!? Дарья даже опешить не успела, как тяжёлый кулак опустился ей на голову. Так и полетели искры во все стороны. — Я ж торговать старалась, Матвеюшка! — закричала она стараясь увернуться. Но какой там? Матвей уже остервенел и стал её дубасить по чём попадя стянув с повозки...

...А Дарья действительно мужика с любопытством разглядывала, позабыв о стеснении. И у неё мигом вся картинка в голове сложилась, пока она за Матвеем наблюдала: Степан его жену домой притащил, беглянка она. Смотрит Дарья на Матвея и диву даётся, как можно от такого мужика бежать? "Видный, красивый, да ещё и не бедный!" — думала Дарья. —"Деньги вон всем направо-налево раздаёт. Значит у него их куры не клюют!" Сначала она хотела только лишь Степану насолить, отомстить ему за свою обиду, за то, как он с ней поступил...

Марфа слушала, затаив дыхание. — Я ей про тебя рассказывал, — продолжал Степан. — Про любовь нашу, про то, как ты меня в лесу нашла, как выходила. Хотел сразу назад бежать, тебя забирать. А она карты раскинула и сказала: не езди. Время не пришло. Если поедешь — смерть ей будет. Не выйдет она живая от мужа. — Откуда она про мужа знала? — удивилась Марфа. — Не знаю. Видела что-то. Она много чего видела, Матрена. Я ее слушался. Ждал. На станцию грузчиком устроился, как она велела. И она еще тогда сказала: на этой станции тебя ждет подарок, дороже жизни...

— А мне плевать! Моя баба ни на кого смотреть не должна, тем более разговаривать, и тем более, разбазаривать моё добро! Ты зачем ему молоко давала? Тебе мало тогда было? Не научилась? Ну я тебя сейчас научу! Он накинулся своей громадиной на неё с кулаками так, что Марфа сжалась от страха и зажмурив глаза... Он бил ее долго. Бил так, как не бил никогда раньше — с каким-то остервенением, с наслаждением. Марфа упала, свернулась, закрывала живот руками, умоляла: — Там дитё, пожалей дитё... Не ей по животу...

.... Сердце оборвалось. Степан рванул дверь, влетел в горницу и обомлел. Аннушка лежала на полу, скорчившись в комок, а Дарья лупила ее чем попало руками, схватила полено из поленницы у печи и замахнулась. Глаза у бабы были бешеные, пьяные от злобы. — Из-за тебя! — орала Дарья, размахивая поленом. — Из-за тебя он на меня не смотрит! Уберись ты! Сгинь! Я ему рожу своих, поняла? А ты чтоб пропала, чтоб не было тебя! Чтоб сдохла ты! — Стоять! — рявкнул Степан так, что стекла задребезжали. Дарья обернулась, и лицо ее перекосилось от страха...

Глава 8 Весь перед блузки был в пятнах крови. — Что в лице изменилась? — злобно спросил Матвей. — Тут кровь... — ответила Марфа испуганно показывая блузку Матвею. — И что?! Рук нету что ли? Отстираешь! Подумаешь, какая кисейная! Надевай я сказал! — рявкнул тот. — Не буду! — слёзы брызнули из глаз Марфы и потекли ручьём по щекам. — Уууу! Сучье отродье! — Матвей размахнулся и наотмашь ударил Марфу по лицу. Потом схватил за шкирку и приподняв тряхнул так, что Марфа думала голова от шеи оторвётся. — Все вещи чтоб привела в порядок, в воскресенье в церковь пойдём...

...криво усмехнувшись и начал стягивать с неё одежду рывками, не церемонясь. Матвей не спрашивал, не нежничал, не говорил ласковых слов. А потом просто делал свое дело, грубо, жестоко, причиняя боль. И когда понял, что Марфа не девушка, озверел, подскочил на ноги и накинулся на неё с кулаками. — Врала, су ка! — заорал он, наматывая на кулак ее косу. — Ещё смотрела мне в глаза прямо, не стесняясь! А ведь я сразу почувствовал — была у мужика! Обмануть меня хотела?! Думала, что я ду рак?! — Пощади....

Глава 7 Сидел за накрытым Марфой столом и к еде даже не притронулся. Разговаривал с отцом о хозяйстве, о ценах, о сенокосе. А она стояла у печи, куталась в платок и смотрела в пол. Потом про приданое деловито спросил. — Да что ты, мил человек! Ну какое приданое? Я один троих тяну, помощи никакой ниоткуда нету! — запричитал отец. — Сиротки они, без матери растут. — Ясно. — ухмыльнулся криво Матвей. — Бесприданница значит. Ну что ж, показывай невесту. Отец зыркнул на Марфу и кивнул головой, мол выходи на середину: — Вот...

Сначала потянуло сильно живот, потом схватило так, что Марфа закусила губу до крови, чтобы не закричать. Она лежала на лавке, вцепившись в край, и слушала ровный храп отца. Глашка тоже спала, прижавшись к Авдотье, и не просыпалась. Второй схватки Марфа ждать не стала, боялась, что не удержится и закричит. Вытащила платок из-под подушки, приготовленные заранее старенькие, рваные, но чистые полотенца, тихонько сползла с лавки, накинула зипун и выскользнула за дверь. На улице было прохладно, темно и тихо, лишь стрекотали сверчки, да где-то лаяли собаки...

Начало 4 й главы здесь: Марфа положила в узелок остатки вчерашней еды, взяла ковш и старые, но чистые тряпки, чтоб перевязать рану, натянула сарафан, взяла для отвода глаз туесок, оглянулась на сестёр, приложив палец к губам и побежала в лес. --- Он лежал там же, под елью, и сначала Марфа испугалась — показалось, что не дышит. Но когда подбежала ближе, увидела: грудь поднимается, глаза приоткрыты. — Пришла, — сказал он тихо. — А я думал, почудилось вчера. — Я еды принесла, — Марфа развязала узелок...