Пазлы жизни

Зимние забавы Зимой у деревенской детворы немало игр и забав. Ни снегопады, ни метели, ни морозы не мешали нам, мы как стая весёлых воробьёв, слетались в условленное место у старого колодца. Мы катали снежные шары для снеговиков. Снеговики у нас были не просто тремя шарами. Мы соревновались у кого снежный исполин выше, толще. Из дома тащили дырявые ведра- для шапки, морковь- для носа, палки -для рук, угольки- для глаз, гладкую картошку -для пуговиц. Обливали их водой, чтобы никто не смог их разбить...

Малая родина у каждого своя. Для меня это не точка на карте, а целый мир — небольшая деревня, затерявшаяся среди полей и лесов. Там я родилась, там прошло моё детство, отлитое в солнечном блеске речной воды и пропахшее дымом бани. Центром этого мира была наша тихая, сонная речка. Летом она была ласковой: мы целыми днями купались, загорали на теплом песке, ловили на удочку плотву, а потом, под присмотром старших, варили на костре дымящуюся, невероятно вкусную уху. Для нее мы приноси ли из дома кто картошку, кто крупу, кто лук...

Летние приключения с подружками подходили к концу. Солнце клонилось за гору, стадо коров брело с пастбища. Я со всех ног неслась домой, предвкушая вкусный ужин и парное молоко в отбитой эмалированной кружке. Но едва я вбежала в калитку, почувствовала: что-то не так. У входа нервно курил папа. Бабушка, собравшись куда-то идти, стояла у калитки. Мамы нигде не было видно. «Ты где была? И где Иринку оставила?» — гневно спросила бабушка. У меня ёкнуло сердце. Только сейчас я вспомнила мамино утреннее наказание: «Следи за сестрёнкой»...

Лето, июль… В центре деревни раскинулась широкая поляна, разделяющая верхнюю и нижнюю улицы. Это настоящее царство зеленой травы, цветов и деревенской живности: пощипывая травку, важно прохаживаются гуси, деловито выискивают червячков куры, а в ближайших лужах наслаждаются отдыхом уставшие от жары и назойливых насекомых свиньи. Но главное украшение этой солнечной лужайки - ромашки с короткими белоснежными лепестками и с зеленовато-золотистой серединкой, тех самых, что зовутся аптечными и хранят в себе целебную силу...

Это случилось в тот год, когда я окончила третий класс. Папе, простому рабочему, дали квартиру в городе, в новом доме. Для нашей семьи это была не просто хорошая новость - это была целое событие, перевернувшее нашу семейную жизнь. Мы все ликовали. Папе больше не надо думать о дровах, сене для скотины, вспашке огорода. Мам, казалось, сбросила с плеч невидимое коромысло - прощались ранние подъёмы, доение коровы, стирка на речке. А мне, вместо долгой дороги в школу соседнего села, предстояло идти в четвёртый класс в городскую школу, вместе с моей сестрёнкой-первоклассницей. Всё лето пролетело в суматохе переезда и обустройства...

Десять лет… Для взрослого - миг, для ребенка -целая эпоха. Первый серьезный юбилей. Моя мама, желая отметить его по-настоящему, решила устроить праздник. Гостями были мои друзья - весь наш небольшой класс из деревенской школы. Набралась отличная компания. Дом наполнился ароматами бабушкиных пирогов, а из сельпо привезли целый пакет редкостных вкусностей. Самым заветным лакомством были розовые пряники, похожие на маленькие глазурованные островки радости. И вот наступил тот час, когда к нашему дому потянулись гости с подарками...

В центре деревни, как и в тысячах других сёл страны, стоял сельский клуб. Его небольшой зал был универсален: здесь проводились партсобрания и лекции, крутили кино, устраивали ёлки и, конечно, танцы. Именно под звуки хрипящего и скрипящего клубного магнитофона бился пульс деревенской молодёжи 70-х. Танцы были главным, а часто и единственным, островком свободы, общения и романтики. Вечерами у дверей клуба собиралась толпа местной и приезжей молодежи. Когда внутри становилось не протолкнуться, а от...

Начало восьмидесятых. Северный городок, притягивающий, как магнит, молодых романтиков и строителей — геологов, нефтяников, монтажников. Мир, замкнутый в кольце тайги, с его бесконечными общежитиями и главным оазисом молодежной свободы - дискотеками. Именно там, на костюмированном вечере в мужском общежитии, в предновогодней суете, и началась эта история. История, которую не назовешь романом, но которая навсегда остается в памяти тонким, как морозный узор, отпечатком. Слава, высокий, улыбчивый, с тихим спокойствием во взгляде сидел за нашим столиком...

За окном уже лежат глубокие сугробы, мороз разрисовал стёкла причудливыми узорами. В комнате пахнет хвоей- папа только что принёс и установил ёлку. Начинается самое долгожданное: мы с сестрой и бабушкой бережно развешиваем на ветках стеклянные шары, посеребрённые «сосульки», картонных зайчиков, белочек и лисичек. Под основание пушистой красавицы укладываем кусочки ваты, имитируя снег. От угла до угла комнаты тянутся гирлянды из бумажных флажков и блестящего «дождя». Главный нарушитель спокойствия – кот Васька - с любопытством следит за процессом, а мы зорко охраняем игрушки от его ловких лап...

Ванечка Шёл третий год войны. Деревня в самой глубинке страны жила тихой, изнурительной жизнью. Остались здесь лишь старики да мужчины, вернувшиеся с тяжелыми ранениями. Вся тяжесть военного лихолетья легла на женские плечи: работа в совхозе от зари до зари, малые дети дома, бесконечные хозяйские заботы - заготовить дрова, накосить сена, ухаживать за скотиной. Каждый день начинался и заканчивался одной думой: как одеть, как накормить детвору. Марья, хоть и стонала под этим бременем, всё же радовалась - у неё был четырнадцатилетний сын, Ванечка...

Мой день пенсионера начинается не со звонка будильника, а с внутреннего желания встретить рассвет. Легкая гимнастика вместо спешки, шелковый халат вместо строгого костюма. На кухне - не быстрый перекус, а маленькая церемония. Красивый завтрак на красивой посуде: яичница-кекс, авокадо на хрустящем тосте, творог, щедро посыпанный сухофруктами и семенами. Чай заваривается в фарфоровой чашке - дорогой памяти от сестры, а за окном, в лучах утреннего солнца, просыпается мой сад. Этот первый час дня - только мой, наполненный тишиной, благодарностью и предвкушением ритмов нового дня...