Место, где пахнет горячим хлебом

— Это вы подтверждаете задолженность по заказу? Раиса держала телефон мокрыми пальцами. Вода с тарелки стекала под рукав, на плите поднималась пена от картошки, а незнакомый мужской голос говорил так ровно, будто сидел напротив за кухонным столом. — Какую задолженность? — По товару, оформленному на ваш номер. Она выключила воду локтем. На подоконнике лежали две таблетки в блистере. Врач велел пить после еды, а Раиса ещё не ела, только поставила картошку и достала селёдку из пластиковой банки. — Я ничего не оформляла...

Марина уже знала наизусть короткую фразу Тани, хотя та была написана всего один раз. «Не могу сейчас. Потом». Телефон лежал на кухонном столе между сахарницей и тарелкой с нарезанным сыром. Сыр подсох по краям, хлеб был убран обратно в пакет, чайник остывал. По пятницам они обычно созванивались после восьми. Таня рассказывала, как Виктор снова купил не ту сметану, Марина жаловалась на дворника, который чистил снег только перед первым подъездом, потом разговор уходил куда попало. Внуки, давление, новые занавески у соседки, чей-то племянник, который женился на женщине с двумя детьми...

— Опять ты ему рассол устроила, — сказал Юра через забор. Тамара держала у куста пластиковый ковшик. На дне ковшика белели крупинки лимонной кислоты, не до конца разошедшейся в колодезной воде. Куст стоял возле теплицы третий год, высотой почти по колено, с редкими листочками. На молодых верхушках листья стали жёлтыми, только прожилки оставались зелёными, будто кто-то тонкой кисточкой провёл по ним позднее, когда краска уже высохла. — Не рассол, а подкисление, — ответила Тамара. — Голубика кислое любит...

— Ты его кормишь? Марина стояла в дверях кухни, ещё в пальто, с мокрыми от дождя плечами. Она не прошла дальше, будто пол на кухне стал чужой. За столом сидел Лёша. Перед ним была тарелка с рассольником, недоеденный ломоть хлеба и детская шапка, у которой помпон держался на одной нитке. Галина держала в руке ложку. Только что она сняла кастрюлю с маленькой конфорки, чтобы суп не кипел зря, и не успела положить ложку в раковину. — Он Федьку привёз, — сказала она. — Я спросила не это. Лёша поднялся...