Место, где пахнет горячим хлебом

Сергей Петрович держал в руках талончик из регистратуры и пытался понять, в какой кабинет ему всё-таки идти. На стенде висела схема, но стрелки расходились, словно нарочно. Он уже собирался спросить у женщины в белом халате, когда рядом кто-то коротко вздохнул и сказал: — Вам к терапевту? Тогда не сюда. Там, за углом, по коридору и направо, где очередь у окна. Голос был спокойный, без привычной поликлинической раздражительности. Сергей Петрович повернулся. Женщина лет шестидесяти с небольшим держала папку с анализами, на носу очки на тонкой цепочке...

Он проверил в прихожей папку с документами третий раз и только тогда застегнул пуговицу на пальто. В папке лежали паспорт, заявление, квитанция, а сверху — как напоминание — аккуратно сложенный листок с адресом МФЦ и временем записи. Он не любил, когда его ждут, и ещё меньше любил, когда из-за него приходится переделывать. Поэтому утром двигался размеренно, без суеты, но с внутренней собранностью, как перед важным разговором. На кухне выключил плиту, хотя ничего не готовил, просто привычка проверять...

Сергей остановился на третьем пролёте и снова взялся за перила. Они ходили ходуном, будто держались на честном слове. Он потянул их на себя, проверяя люфт, и услышал знакомый скрип, от которого всегда хотелось выругаться. В пакете у него звякнули ключи и рулетка. Он поднял взгляд на дверь своей квартиры, потом на лестницу вниз, где в полумраке кто-то оставил детскую коляску так, что приходилось протискиваться боком. Он жил здесь девятый год и всё это время делал вид, что подъезд не его дело. Сначала казалось, что так проще...

Телефон завибрировал на столе, когда он застёгивал папку с актами. На экране высветился незнакомый номер, и он хотел сбросить, но рука задержалась. В трубке послышалось неровное дыхание, потом голос, который он узнал не сразу, как узнают мелодию, которую давно не слышали, но она всё равно сидит где-то в костях. — Слушай… это я. Серёга. Помнишь? Он сел на край стула, будто в кабинете внезапно стало тесно. Серёга из восьмого «Б», Серёга с тетрадями в клетку, с вечными синяками на костяшках и привычкой смеяться, когда страшно...

Она допечатывала последнюю страницу, когда принтер зажевал лист и протянул его наружу с рваным краем. Она выдернула бумагу осторожно, чтобы не порвать ещё сильнее, и на секунду задержала пальцы на краю, будто это могло вернуть документу аккуратность. На столе лежали копии: заявление, ходатайство, распечатка переписки, выписка из банка, фотографии. Всё было разложено по папкам с цветными закладками, как она любила, когда нужно держать ситуацию в руках. Завтра в десять утра — заседание по делу о квартире...

СМС от банка пришла на его телефон, когда он уже снял ботинки и поставил пакет с продуктами на табурет в прихожей. Он не хотел смотреть, но палец сам потянулся. «Просрочка 7 дней. Погасите минимальный платёж». Он замер, будто в квартире стало теснее. На кухне жена резала огурцы на салат. Нож стучал ровно, как метроном. Она не обернулась, только спросила, не поднимая глаз: — Ты хлеб взял? — Взял, — ответил он и прошёл на кухню. Батон был тёплый, из пекарни у метро. Он положил его на стол, и от этого тепла ему стало ещё хуже...

Ей протянули лист так, будто это была не бумага, а крышка от кастрюли, которой сейчас накроют шум. — Подпишите здесь и здесь, — сказала начальница отдела кадров, не поднимая глаз. — Формулировка нейтральная. По соглашению сторон. Без дисциплинарки, без отметок. Всем спокойнее. Светлана смотрела на строки и видела не слова, а чужую уверенность: уже решено. В кабинете было тесно от мебели и от молчания. На столе лежала папка с её личным делом, аккуратно подшитая, как будто жизнь тоже можно подшить...

— Ты опять соль не туда поставил, — сказала она, не отрываясь от кастрюли. Он замер с баночкой в руке, глядя на полку. Соль стояла на прежнем месте, рядом с сахарницей. — А куда надо? — осторожно уточнил он. — Не «куда надо». А туда, где я её ищу. Я тебе уже говорила. — Тебе проще сказать, куда, чем мне угадывать, — отозвался он, чувствуя, как внутри поднимается привычное раздражение. Она шумно выключила конфорку, поставила крышку, повернулась к нему. — Я устала всё время говорить. Можно иногда просто… чтобы оно было на месте...

Она уже сняла сапоги и поставила чайник, когда в мессенджере всплыло сообщение от начальницы: «Сможешь завтра выйти за Свету? У неё температура, а смену закрывать некем». Руки были мокрые после раковины, экран сразу покрылся разводами. Она вытерла ладони о полотенце и посмотрела на календарь в телефоне. Завтра был единственный вечер, когда она собиралась лечь пораньше и не отвечать никому — с утра сдавать отчёт, а голова гудела. Она набрала: «Не могу, у меня…» — и остановилась. Внутри поднялось знакомое, как тошнота: если откажешь, значит, подвела...

Нина Петровна сняла с верхней полки сервиз, который доставала только по праздникам, и тут же пожалела: чашки тяжёлые, пальцы не слушаются, а в голове стучит одна мысль — успеть, пока не приехали. Она поставила коробку на стол, аккуратно раздвинула бумагу, проверила, не звенит ли. Сервиз был целый, но она всё равно пересчитала: шесть чашек, шесть блюдец, сахарница. Потом закрыла шкаф и задержала ладонь на дверце, будто так можно удержать порядок. На плите тихо кипела кастрюля с картошкой для салата...

Она тащила из лифта два пакета грунта, прижимая их к груди, будто в них было что-то хрупкое. Плечи ныли, ладони скользили по гладкому пластику, и она уже пожалела, что не попросила продавца в хозяйственном разделить мешки на два поменьше. На площадке третьего этажа она поставила пакеты на пол, перевела дыхание и прислушалась к квартире. Тишина была такая, что слышно, как где-то внизу хлопает подъездная дверь. В прихожей она сняла обувь, не включая свет, прошла на кухню и открыла балкон. Дверь скрипнула, как всегда, и холодный воздух ударил в лицо...

Светлана держала у кассы пакет с йогуртом и хлебом, когда терминал пискнул и на экране высветилось: «Операция отклонена». Она машинально протянула карту ещё раз, будто могла уговорить железку, но кассирша уже смотрела с усталой настороженностью. — Может, другой картой? — спросила она. Светлана покачала головой, достала телефон и увидела СМС от банка: «Операции по счёту приостановлены. Обратитесь в поддержку». Следом пришло ещё одно, с незнакомого номера: «Займ одобрен. Договор №…». Она стояла, чувствуя, как поднимается жар к ушам...