Место, где пахнет горячим хлебом

— Нам нужен человек спокойный, — сказал Лёня с пятого этажа и повернулся к лавочке. — Без этих ваших войн. На лавочке сидели трое. Нина из второго подъезда держала на коленях сумку с квитанциями, но доставать их уже не собиралась. Рядом с ней молчала Валентина Николаевна Лобанова, тонкая, в сером летнем плаще, хотя вечер был тёплый. Третьей была Любовь Ивановна, которую все во дворе звали Любой, потому что она сама так просила и на имя-отчество обижалась. Собрание шло под окнами третьего подъезда...

— Вот эту сразу уберём, — сказал Денис и поставил зубья пилы на толстую ветку. Ветка уходила из середины старой яблони почти поперёк кроны. Снизу на ней висели пять зелёных яблок, ещё жёстких, с матовой кожицей. Между ними торчали короткие узловатые плодовые веточки, такие незаметные, что Денис их, конечно, не видел. Он смотрел выше, туда, где густые листья закрывали небо и темнили дорожку к сараю. Светлана стояла у ствола с секатором в руке и не сразу нашлась, что сказать. Они приехали после обеда, когда жара уже спала...

— Бабушка у нас молчит, вам будет легко. Людмила задержалась на пороге малого зала с пакетом сменной обуви в руке. В зале было прохладнее, чем в коридоре. От фанерной двери, прислонённой к стене, тянуло свежей краской. На полу белым скотчем были наклеены прямоугольники будущих комнат, и несколько человек осторожно переступали через них, будто через настоящие пороги. Мужчина у стола поднял глаза от стопки распечатанных пьес. На вид ему было за шестьдесят, но голос держался молодой, командный. — Вы к нам на набор? — На просмотр, — сказала Людмила...

— Мне не платье надо, баб Рая. Соня сказала это у двери, ещё не сняв босоножки. На улице только что прошёл короткий дождь, и на ремешках темнели мелкие капли. Раиса стояла у раскроечного стола, который днём был кухонным, а по вечерам становился рабочим. На клеёнке лежала сантиметровая лента, свёрнутая неровным кругом, и два обмылка в крышке от банки. — Зайди сначала, — сказала Раиса. — На пороге такие дела не говорят. Соня прошла, поставила сумку на табурет и достала из неё лист. Не распечатку, не картинку из журнала, а обычный альбомный лист, сложенный пополам...

— Ключи отдай, — сказала Галя. Сергей стоял у машины, не открывая дверцу. Правую ладонь он держал на крыше, будто проверял, не тронется ли машина без него. В другой руке он держал сложенный лист из кабинета окулиста. Перед тем как ответить, сунул его в карман куртки, но край всё равно остался снаружи белым углом. — До дома доеду, — сказал он. — Не доедешь. Он повернул к ней лицо. Галя знала это выражение. Оно у него бывало, когда кто-нибудь на дороге сигналил сзади, не разобравшись, почему впереди нельзя ехать быстрее...