LiterPiter || Автор Валентина Виноградова

Одним из летних вечеров Ведагор сидел на крыльце своей лесной избы и провожал взглядом ускользающие лучи закатного солнца. На поляну, окруженную елями, медленно вползал полумрак. Ветер притих в зарослях; смолкли птицы, затаились звери в норах, а чародей все сидел неподвижно, поглощенный своими думами. Нынче Малуша призналась ему, что один из мо́лодцев деревенских к ней свататься мыслит. То для Ведагора было не диво: девка-то в самый цвет вошла, налилась, подобно ягодке спелой. Однако ж все это могло стать помехой их с Малушей зарождающемуся счастью...

Когда в тот день Малуша явилась из лесу, бабка Светана изумленно покачала головой. Сама не своя девка домой воротилась: глаза блестят, щеки горят жарким румянцем – будто с гуляния деревенского прибежала, ей-Богу! Меж тем, корзина ее оказалась полным-полнехонька надобной травы. - Ты, никак, сломя голову неслась всю дорогу? – вопросила старуха. – Ноги-то резвые! Ишь заалелась, аки маков цвет! - Пробежалась чуток, - кивнула Малуша. – Уж за полдня перевалило, потому испужалась я, что тревожиться станешь...

В тот день Малуша управилась с делом быстро: добежала до поляны, сыскала надобную траву, собрала полную корзину. «Вестимо, еще придется наведаться!» - помыслила она, памятуя о недуге Гладилы. Бабка Светана, уже порядком растревоженная, встретила внучку на пригорке. - Ну, девонька? Сыскала, никак? - Сыскала, - кивнула Малуша. – Зацвела она! Вот, охапку набрала, но, чую, сызнова идти нужда явится. - Ну мы поглядим, - ответила травница. – Авось и достанет того, что есть. Ну, идем в деревню: уж за полдня перевалило...

Пробудился Ведагор внезапно, будто от неведомого толчка. Пару мгновений лежал, упершись взглядом в бревенчатый потолок, и приходил в себя. За минувшую ночь перед ним во сне пронеслась треть жизни, не меньше. Увидал он и зазнобу свою, с коей повстречается, и сына их, что народиться непременно должен. Многое увидал Ведагор… и встречи на лесной поляне с девицей темнокосой, и объятия их жаркие… токмо вот где сыскать ему теперь свою лю́бую, чародей покамест не ведал… А после диковинное случилось: накрыла его видение непроглядная тьма...

Месяц травень Лес еще спал, когда Ведагор тяжело опустился на бревенчатую лавку возле крыльца. Он с облегчением стянул надоевшие сапоги и отбросил их в сторону. Вот же бестии, эка ступни натерли! Всю ночь, поди, землю топтал – умаялся… Сапоги те были ему памятны, ибо еще при жизни деда Прозора он в них хаживал. Да и по лесу, что греха таить, весною удобней в кожаной обуви бродить, ибо местами-то сыро бывает. Ночка трудная выдалась: явилась нужда на дальний край леса идти, нечисть болотную усмирять...

Темнота была повсюду – вязкая, тягучая, словно дёготь, обволакивающая. Поначалу Малуше даже казалось, что она внезапно ослепла: ни зги было не видать; даже очертания деревьев сливались с густой чернотой. Девка запрокинула голову и устремила взор туда, где должно было находиться небо, но и там, в бездонной пустоте, не сыскала ни звезд, ни бледной луны… Зато Малуша всем своим существом чуяла липкий страх, пробирающий до костей. Девка не помнила, как оказалась в ночном лесу; не помнила, что ей здесь было надобно, но продолжала двигаться в непроглядной темноте наощупь...

Когда на исходе лета древоделы, наконец, покинули лесную поляну, Ведагор вздохнул с облегчением. Само собой, он от души был благодарен Сбыславу с Пронькой за их труд, однако житье бок о бок с работниками стало ему в тягость. Всунув каждому в руки по толстой мошне с серебром, Ведагор отправился провожать древоделов на окраину леса коротким путем. Множество тропок тайных были ему ведомы; кабы не повозка с лошадью, он вывел бы мужиков из лесу раньше, а эдак пришлось дорогу выбирать. Ничего, добрались до лесной опушки, а там уж и до Залесья было рукою подать...

Девичьи руки работали спо́ро, ловко ощипывая лепестки со стеблей. Не привыкать уж было Малуше с травами возиться: почитай, всю свою жизнь она бабке родной помогала в ее важном и полезном деле. Старуха Светана слыла у них на деревне кем-то вроде местной знахарки. Силу свою она, как сказывала, в природе черпала: в воздухе лесном, в цветах и травах целебных, в деревьях и самой земле, по коей она до преклонных лет зачастую босиком хаживала. Само собою, то в летнюю пору. Зимой же бабка Светана носила меховые ону́чи*, коими обматывала свои хромые ноги едва ли не до колен, и утепленные лапти...

Когда солнечные лучи скользнули поверх густых еловых макушек и залили золотым светом большую поляну, Ведагор смекнул: близится полдень. Он вытер пот со лба и, отложив в сторону струг*, шагнул с крыльца по широким ступеням на землю. Обернувшись, бросил хозяйский взгляд на свежесрубленную избу и довольно прицокнул языком: ох и ладная вышла работа! Пущай не шибко скоро они дело справили, зато любо-дорого поглядеть на эдакую красоту! И то верно: глаз радуется, взирая на творение рук человеческих! В месяц...