Мистический рассказ Туманным утром я припарковал свой старенький «Фольксваген» на краю серпантинной дороги и вышел из машины. Отель «Голд Дэй» возвышался прямо надо мной, на склоне горы, и глядел своим трехэтажным фасадом прямо в пропасть. Неплохой вид должен открываться из окон номеров, подумалось мне в первый момент. Название отеля также глядело в пропасть оскалом облезлых букв из ржавой сетки. Буквы эти, высотой с человеческий рост, располагались на газоне вдоль парадного фасада здания. Вероятно,...

Миняй с Добрыней все же настояли быть провожатыми до лесной речки, перерезавшей дорогу. Долго ли, коротко ли, добрались они до обозначенного места на двух повозках. У бревенчатого моста простились сердечно; за объятиями последовали невольные слезы. - Спаси вас Бог, что проводили, родимые! – благодарил Горазд. – С вами и дорога-то быстрой показалась! - Да чего там, - ухмыльнулся Добрыня, почесывая затылок. – Мы завсегда рады! - Ну, не поминай лихом, друже! – сказал Миняй. – Доброго здравия семейству твоему и низкий поклон от всех нас...

На дворе у Малуши было тихо: гуляли куры, сушилась кое-какая одежа, под навесом висели пучки свежесобранных трав. Вздохнув, Горазд постучал в дверь избы, и, каково же было его удивление, когда дверь ему отворила вовсе не Малуша, а незнакомая светлокосая девица. Горазд постоял пару мгновений, опешив, а затем воскликнул: - Голуба! Никак, ты это?! - Я, дядя Горазд! Не признал? - Ох ты, Господи, выросла-то как! Похорошела! Уж замуж, поди, вышла? - Нет покамест, - ответила Голуба. - Ну, дай, что ли, обниму...

Изображение сгенерировано нейросетью Неторопливо понукая лошадь, Горазд сдвинул шапку со лба и вытер пот: умаялся в долгой дороге, ничего не скажешь. Солнце уж на осень повернуло, а все равно по-летнему назойливо просачивалось сквозь узорчатые кроны деревьев и палило прямо в темечко: знать, полдень настал. Горазд обернулся назад и глянул на Любима, дремавшего в повозке. Выехали из Новгорода они давеча затемно, когда еще румяная заря не обожгла край неба. Миновали деревню Пересвета, но заворачивать к нему не стали: на обратном пути порешили свидеться...

- Эка гремит-то сильно, будто небо сейчас напополам треснет! Спасаясь от разразившегося ливня, Горазд забежал в укрытие и поглядел ввысь – туда, где солнце заволокли черничные тучи. Ноздри защекотал запах пыли, прибитой дождем к земле, мокрой травы и древесины. - А полило-то как, отец – гляди! – воскликнул Любим. – Насилу поспели ноги унести! - Да уж… эх, кабы не гроза, до вечери бы управились, а эдак работу пришлось бросить! Горазд с досадой махнул рукой и прислонился к бревенчатой стене. - Ничего, поспеем, отец! – заверил Любим...

Радим появился на следующий день уже после полудня, когда солнце ушло за высокие макушки елей и живописно пронизывало лес золотыми лучами, просачиваясь сквозь изумрудную зелень. К избе он приволок подбитую дичь и сразу же ей занялся: подвесил заячьи тушки в давно обустроенном месте, спустил с них кровь, затем принялся свежевать. Беляна, выглянув на крыльцо, ахнула и зажала рот рукой: то, как Радим разделывал добычу, всегда вызывало в ней прилив дурноты. А он свое дело знал хорошо: привычными движениями ловко орудовал ножом, не заботясь о том, что на него глядит Беляна...