Линия жизни

В чёрной бездне что-то дрогнуло. Сначала звуки: неясный гул, приглушённый, будто из-под толстого стекла. Потом голоса. Один был низкий, сдержанный, отцовский. Другой слегка сдавленный от слёз, материнский. И ещё один… тихий, прерывистый, самый родной. Тот, что держал Макса за руку. Пальцы, сплетённые с его пальцами. Это её пальцы. Её кожа. Кристина. Мысль, острая, пронзила мрак. Я умер? А родители? Они же… Но эта рука… Это её рука! — Кристина! — хотел он закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон...

Наступил новый день. Сменилась дата в календаре. Макс выпил чёрный кофе, стоя у окна. Квартира молчала. Молчал воздух, квартира стала пустой. Макс не думал, он действовал на автомате. Собрал в рюкзак пару футболок, блокнот и тот самый тюбик крема. Взял в аренду первую попавшуюся машину: серую, неприметную, как его нынешняя жизнь. Сел за руль и тронулся с места. Куда? Неважно. Лишь бы ехать, подальше от стен, которые теперь давили не воспоминаниями, а их отсутствием. От стерильной чистоты, убившей последние следы её присутствия...

Всё вокруг стало пятном, размытым в слезах и автоматических действиях. Приехал брат, Егор был уверен, что сможет вернуть Макса к жизни. Найдя повод отправить его из дома, Егор вызвал клининговую службу, собрал вещи Кристины и передал их родителям. Ему казалось, что так он поможет Максу поставить точку, перевернуть страницу. Вернувшись, Макс вдохнул, и сердце его упало в ледяную пустоту. Вместо знакомых, родных нот, где чувствовалось ещё её присутствие. Запах промышленных чистящих средств. Запах больницы...

Дверь квартиры скрипнула так громко, будто протестуя против его возвращения в этот мир, где пахло ею. Сладковатый аромат её шампуня, едва уловимые ноты любимых духов на полочке в прихожей, запах свежего белья... Всё это обрушилось на Макса с такой физической силой, что он прислонился к косяку, чтобы не упасть. Тишина в квартире была иной, мертвой и звонкой. Раньше тишина была паузой между взрывами. Теперь это был конец... Он прошел по квартире, как призрак, не включая свет в комнате. Его пальцы...

Тишина в их квартире была не мирной, не уютной, а тяжёлой, как сгустившийся перед грозой воздух. Она всегда предвещала взрыв. Пять лет. Последний год из этих пяти растворился в бесконечном цикле: ссора, потом взаимное ледяное молчание, после примирение с короткой передышкой, а потом снова ссора. Круг сужался. Макс и Кристина жили в ритме этого разрушительного танца. Летели телефоны, ломаясь об стену. Рвалась ткань футболки в судорожных пальцах. Фразы «я тебя ненавижу» и «мы не подходим друг другу» произносились так часто, что потеряли смысл, став лишь пунктуацией в их общем крике...

В нашей общаге шёл обычный девичий разговор. Спорили о том, надо ли бриться каждый день. Особенно зимой, когда под джинсами ничего не видно. — Да зачем каждый день, — отмахивалась Ленка, — Только кожа сохнет. Я на выходные, если планы, или если свидание. А так релакс, расслабон. — Ага, — поддакивала Наташка, — У меня на это времени нет. Курсовая горит! Другие говорили что-то про свои графики и лень. Победила точка зрения «забей». Казалось, консенсус найден. И тут молчавшая до сих пор Танюха подняла глаза от книжки...

Кажется, коммуналки остались только в старых книгах и в воспоминаниях бабушек. Ан нет! Их ещё много. И жизнь в них течёт по своим особым законам. Тут на десяти комнат один туалет. А в ванной ржавчина такого ровного, густого цвета, будто её специально так покрасили. Кухня уже отдельная история. Четыре плиты, шесть холодильников, два общих стола. И плитка на полу такая, что она цепляет тапочки. Кажется, вот-вот упадёшь. Именно в такую квартиру попала двенадцатилетняя Вероника. Мама уехала в командировку, папа лёг в больницу...

Даша обожала книги. И свою тихую библиотеку. Но она ненавидела шаблоны. Стоило ей сказать «библиотекарь», как в глазах собеседника тут же вспыхивала лампочка: «Ага, старая дева. Наверное, в очках. И пахнет нафталином и пылью». Хотя Даша была молода и пахла кофе. Поэтому на «быстрых свиданиях» она решила немножечко врать. Говорила, что она маркетолог. В крупной государственной организации. Звучало солидно. А формат ей нравился: пять минут на общение и если не пошло, то уже следующий. Не нужно мучительно искать темы...

Раньше я знала всех соседей в нашем старом доме. А тут живу уже больше десяти лет. Квартиры рядом часто сдаются. Иногда поздороваешься в лифте и всё. Так и прожила, никого не зная. До этой истории. Был обычный вечер. Я вышла из квартиры, чтобы сбегать за посылкой. И услышала странный звук. Дверь через одну от меня. Негромкий стук. И какой-то голос. Подошла ближе. На двери висела записка, приклеенная скотчем. Кривые буквы: «Бабушку не выпускайте! Она старенькая, путается. Я скоро буду.» Вроде бы, что тут такого? Действительно, могли отлучиться...

День начался не с той ноги. Я жутко опаздывала на важную встречу. Решался вопрос моего повышения. Я так нервничала, что совсем не контролировала время. Чудом успела. Выступила. Меня одобрили! После встречи коллега откупорила шампанское. Мы выпили с ломтиками сыра. Практически на пустой желудок. Выйдя из офиса, я почувствовала лёгкое головокружение. По дороге к метро прихватило в туалет. Я вышла на ближайшей станции и зашла в торговый центр. Там случилось страшное. Телефон выскользнул из рук и предательски шлёпнулся в унитаз...

Мир тесен. Кто бы мог подумать, что я встречу его снова. Год прошёл. Тот дождь запомнился навсегда. Я вышла из клиники после уколов. Глаза опухшие, лицо бледное. Вид был так себе, откровенно говоря. Я натянула капюшон и побежала к метро. Дождь лил стеной. На углу стоял мужчина. В деловом костюме. Он что-то искал в сумке. Увидел меня, остановился. — Возьмите, — просто сказал он и протянул сложённый зонт. — У меня есть ещё один. Я растерялась, но взяла. Промолчала, только кивнула. Он достал второй зонт, раскрыл его и пошёл в другую сторону...

Олеся никогда не считала себя привлекательной. К тридцати годам за плечами были одни серьёзные отношения, два провальных свидания. После них она зареклась ходить на «слепые» встречи. Работала она в рекламном отделе банка. Но душа её тянулась к творчеству. Свои мысли, зарисовки, короткие истории она доверяла блокноту. Старому, в потёртой кожаной обложке. Там был её настоящий мир. Она мечтала стать писательницей. Подруги звали её Доусон, в честь героя Ди Каприо из «Титаника». Олеся только улыбалась...