Секунду назад

В чёрной бездне что-то дрогнуло. Сначала звуки: неясный гул, приглушённый, будто из-под толстого стекла. Потом голоса. Один был низкий, сдержанный, отцовский. Другой слегка сдавленный от слёз, материнский. И ещё один… тихий, прерывистый, самый родной. Тот, что держал Макса за руку. Пальцы, сплетённые с его пальцами. Это её пальцы. Её кожа. Кристина. Мысль, острая, пронзила мрак. Я умер? А родители? Они же… Но эта рука… Это её рука! — Кристина! — хотел он закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон...

Наступил новый день. Сменилась дата в календаре. Макс выпил чёрный кофе, стоя у окна. Квартира молчала. Молчал воздух, квартира стала пустой. Макс не думал, он действовал на автомате. Собрал в рюкзак пару футболок, блокнот и тот самый тюбик крема. Взял в аренду первую попавшуюся машину: серую, неприметную, как его нынешняя жизнь. Сел за руль и тронулся с места. Куда? Неважно. Лишь бы ехать, подальше от стен, которые теперь давили не воспоминаниями, а их отсутствием. От стерильной чистоты, убившей последние следы её присутствия...

Всё вокруг стало пятном, размытым в слезах и автоматических действиях. Приехал брат, Егор был уверен, что сможет вернуть Макса к жизни. Найдя повод отправить его из дома, Егор вызвал клининговую службу, собрал вещи Кристины и передал их родителям. Ему казалось, что так он поможет Максу поставить точку, перевернуть страницу. Вернувшись, Макс вдохнул, и сердце его упало в ледяную пустоту. Вместо знакомых, родных нот, где чувствовалось ещё её присутствие. Запах промышленных чистящих средств. Запах больницы...

Дверь квартиры скрипнула так громко, будто протестуя против его возвращения в этот мир, где пахло ею. Сладковатый аромат её шампуня, едва уловимые ноты любимых духов на полочке в прихожей, запах свежего белья... Всё это обрушилось на Макса с такой физической силой, что он прислонился к косяку, чтобы не упасть. Тишина в квартире была иной, мертвой и звонкой. Раньше тишина была паузой между взрывами. Теперь это был конец... Он прошел по квартире, как призрак, не включая свет в комнате. Его пальцы...

Тишина в их квартире была не мирной, не уютной, а тяжёлой, как сгустившийся перед грозой воздух. Она всегда предвещала взрыв. Пять лет. Последний год из этих пяти растворился в бесконечном цикле: ссора, потом взаимное ледяное молчание, после примирение с короткой передышкой, а потом снова ссора. Круг сужался. Макс и Кристина жили в ритме этого разрушительного танца. Летели телефоны, ломаясь об стену. Рвалась ткань футболки в судорожных пальцах. Фразы «я тебя ненавижу» и «мы не подходим друг другу» произносились так часто, что потеряли смысл, став лишь пунктуацией в их общем крике...