Султанши и Царицы

Гардеробная Зимнего дворца, утро большого выхода. Елизавета Петровна стоит неподвижно, чуть выставив руки. Две швеи на коленях обмеряют ее льняным шнурком без единой метки: портновской сантиметровой ленты не придумали, отметки держат пальцами и запоминают. Третья скалывает булавками ткань лифа, четвертая держит наготове корсет на китовом усе и панье, каркас юбки на тростниковых обручах. Вдоль стен отрезы: золотая парча, серебряный глазет, кружево. Все это придет сегодня утром из кладовых и уйдет в одно платье, на один вечер...

Топкапы, глухая зима января 1595 года. В покоях валиде тихо — и тревожно тихо. Султан мёртв, но дворец делает вид, что ничего не случилось: не разносят траурных блюд, не голосят плакальщицы, гонцы скачут в Манису за наследником. Женщина, которая отдаёт эти распоряжения, знает: если весть просочится — начнётся бой за трон, и её сын может до него не добраться. Одиннадцать дней она держит смерть мужа в секрете. Так правит Сафие Султан. Её жизнь — редкий случай в истории османского гарема: рабыня без знатного рода, ставшая хасеки, потом валиде, потом — политиком, с которым считались короли...

Город горит. Мятеж «Ника» охватил Константинополь: вчерашние соперники с трибун ипподрома поднялись вместе против императора, сжигали центр столицы, провозгласили нового василевса (так греки называли императора). Январь 532 года. Юстиниан собирает совет, и приближённые предлагают то, что кажется единственным выходом: бежать. Корабль готов, казна погружена. И тогда слово берёт женщина: актриса, бывшая танцовщица, которую двор до сих пор не хотел признавать. Она произносит фразу, которая спасёт трон: «Царская порфира – прекрасный саван»...