Пейсатель

Олег сидел на кухне и смотрел в одну точку на линолеуме уже минут двадцать. Может, тридцать. Он потерял счёт. В руке у него был телефон – выключенный, потому что нужно заряжать, а розетка в другой комнате, а вставать лень. Трёхлетняя дочка Даша возила машинку по его ноге, он даже не чувствовал. Жена, Вера, должна была прийти с работы через час. С работы, заметьте. А он уже полгода безработный. Сначала уволили по сокращению, потом он «искал себя», потом болел, потом мама заболела. Про маму – отдельная песня...

– Что ты сказал? – переспросила Катя. Голос спокойный. Холодный. Она не дрожала. Стояла посреди своей кухни – светлой, уютной, отремонтированной её руками и на её деньги. Руки не замерли. Она специально взяла чашку и сделала глоток. Показать, что её не пробить. Максим сидел за столом. Красивый. Ухоженный. В идеально выглаженной рубашке. Каким она его полюбила – за эту картинку, за гладкость, за обещание надёжности. Он откинулся на стуле, будто разговор о погоде. – Я сказал, мама считает: раз мы женимся, квартира должна быть общей...

– Что ты сказал? – переспросила Вика. Чайная чашка замерла в руке. Она стояла посреди кухни, и пальцы сжались так, что фарфор чуть не треснул. Артём повернулся от окна. Спокойный. Уверенный. Как будто не жизнь ломает, а меню в ресторане обсуждает. – Я сказал, мама переезжает к нам. В нашу квартиру. Она уже собралась. Вика медленно поставила чашку. Звякнуло громко, слишком громко. Квартира – её. Куплена до свадьбы. Двушка на юго-западе, светлая, с видом на парк. Она эти стены сама красила, сама линолеум выбирала, пока Артём в это время – где? Правильно, в своей однушке во Владимире сидел...

Слушайте, это будет история про квартиру. Потому что в Москве всё крутится вокруг квадратных метров. Ну и вокруг родственников, конечно. Итак. Марина. Двадцать семь лет. Москвичка в третьем поколении. У неё трёхкомнатная квартира на Профсоюзной — от бабушки, царствие ей небесное. Хорошая квартира, с кладовкой и лоджией, где можно выращивать помидоры. Марина работает в отделе продаж — продаёт кондиционеры, если кому интересно. Зарплата так себе, но своя жилплощадь это, знаете, как пожизненная рента...

Марья Петровна держала небольшую пекарню-кондитерскую на первом этаже хрущёвки. Угловую. Ту самую, куда ведут три бетонные ступеньки и где над дверью дребезжит колокольчик — старый, ещё с девяностых. Марье Петровне было сорок два. Её банковская карта показывала остаток в сто двадцать тысяч рублей — сбережения, копившиеся годами. Плюс она обладала двумя коронками на верхней челюсти и невероятно отзывчивым сердцем. Впрочем, замуж вокруг повыскакивали женщины с куда худшими данными. Два-три раза в неделю в пекарню заходил покупатель, который начал её по-настоящему волновать...