Пейсатель

Квартира пахла корицей и обидой. Настя стояла у окна, смотрела на Первомайский проспект и слушала, как муж в соседней комнате разговаривает по телефону с мамой. Голос у Алексея был мягкий, почти детский — таким он становился только с Тамарой Павловной. — Да, мамуль, конечно, переведу. Ты не переживай. Ленке тоже скину, пусть детишкам на куртки возьмут. — Пауза. — Да, Настя не против. Она понимает. Настя не понимала. И уже полтора года не понимала, но каждый раз, когда пыталась заговорить, натыкалась на стену: «Ты же знаешь, у мамы пенсия маленькая...

Часть 1: Утро после битвы. Серое небо над Фолкстоном казалось тяжелее, чем обычно. Оно пульсировало медленно, словно сердце умирающего зверя, и его пульсация отдавалась в висках тупой, ноющей болью. Покровский стоял на крыше портового склада, глядя на море. Там, за горизонтом, в серой мгле, исчезли последние корабли НАТО. Они ушли на рассвете, поджав хвосты, оставив на берегу дымящиеся обломки, искореженный металл и тела. Внизу кипела работа. Люди Егорова и Барри собирали трофеи, сортировали, таскали ящики с боеприпасами, оттаскивали в сторону уцелевшие бронетранспортёры...

Ирина убирала со стола крошки после ужина, когда Маргарита Павловна в очередной раз заметила, что пирог получился суховат. Свекровь сидела на краешке дивана, поджав губы, и оценивающе смотрела на невестку. Рядом устроился Борис Иванович с газетой, делая вид, что читает, но явно прислушиваясь к разговору. — В следующий раз попробуй больше масла добавить, — продолжила Маргарита Павловна. — А то совсем несъедобно получилось. Ирина сжала губами улыбку и кивнула. Спорить со свекровью было бесполезно — всё равно последнее слово оставалось за ней...

Договор дарения лежал на кухонном столе между чашкой остывшего кофе и тарелкой с нетронутыми сырниками, и Светлана перечитывала его уже в пятый раз, не веря собственным глазам. Их квартира — та самая двушка в новом доме, на которую её родители отдали свои последние накопления, — была переписана на свекровь. По доброй воле Виктора, её мужа, который стоял сейчас в дверном проёме и прятал глаза. — Витя, — тихо начала она, и собственный голос показался ей чужим, словно говорил кто-то другой. — Объясни мне...

Я был в четвёртой машине. Или в пятой. Сейчас уже не помню. Помню только, как мы ползли по этой узкой улице, дома нависали над нами, как стены ущелья. Серое небо, тяжёлое, пульсирующее, давило на голову. Командир сказал по рации, что город пуст. Пуст, как могила. Мне следовало бы знать, что могилы никогда не бывают пусты. Мы шли колонной. Бронетранспортёры, наша пехота вдоль стен. Я нёс пулемёт — старый MG, но надёжный, как мой дед говорил. Дед воевал в России, под Сталинградом. Он рассказывал, как они шли по улицам, а дома вокруг были пустые, и казалось, что за каждым окном кто-то смотрит...

Алина работала аналитиком данных. В ее мире все раскладывалось по полочкам: доходы — в столбец А, расходы — в столбец В, а семейное счастье — где-то между столбцами Z и AA, где формулы работали с погрешностью плюс-минус предательство. Она зарабатывала в три раза больше мужа, носила строгие брючные костюмы и терпеть не могла, когда кто-то пытался манипулировать ее сводными таблицами. Владислав был ее мужем. Мягкий, безвольный, с вечно виноватым взглядом и профессией, которую он сам называл «менеджер среднего звена», а все вокруг — «офисный планктон»...

Светлана готовила с самого утра. Достала из холодильника мясо, которое берегла для особого случая, замариновала по рецепту подруги, который всегда удавался на ура. Нарезала салат, замесила тесто для пирога. На кухне пахло укропом, жареным луком и чем-то ещё очень домашним, уютным. Она даже надела новое платье — сиреневое, с мелким цветочком, которое Толик купил на прошлой неделе. Хотелось, чтобы всё было красиво. В гости ехала родня мужа: свекровь Валентина Петровна, её сестра Лидия и племянница Ирина с двумя детьми — Алёшкой и Дашей...

Часть 1: Утро в Сити. Просто работа. Девятое утро после того, как Покровский объявил себя хозяином Лондона, выдалось серым и тихим. Город привыкал к новой власти. Патрули ходили по маршрутам, кухни раздавали пайки, в мастерских ковали инструменты и правили штыки. Группа из двадцати человек вышла на улицу у Банка Англии в половине десятого утра. Без масок, без ночной скрытности, без подземных тоннелей. Обычная рабочая бригада, каких в городе были десятки. Двое бойцов с ломами подошли к массивным дверям...

Анна сидела на холодной скамье в коридоре суда и сжимала в руках папку с документами. Пальцы замерзли, хотя в здании было тепло. Просто от нервов. Из-за двери зала заседаний доносились приглушенные голоса — судья задавала вопросы, адвокаты что-то уточняли, секретарь шелестела бумагами. Рядом сидела мать, теребила платок. — Анечка, может, ну его? Помиритесь? Ребенку отец нужен. Анна покачала головой. Она устала объяснять. Отец нужен, но не такой. Не тот, кто после развода пытался оставить её и дочь вообще без жилья...

Часть 1: Хейшем. Последняя смена. Четверг, 24 декабря 2025 года, 12:17 по Гринвичу. Джим Паркер, старший оператор реакторного цеха АЭС «Хейшем-1», стоял у пульта управления и смотрел на мониторы, которые вдруг стали серыми. Все сразу. Без предупреждения. Без мигания. Просто погасли. — Что за чёрт? — выдохнул он. В наушниках раздался голос сменного инженера: — Джим, у нас полное обесточивание! Резервные генераторы не запускаются! Связь пропала! — Спокойно, — ответил Джим, хотя внутри всё похолодело...

Лондону быть! Часть 1: Карта раздора. Здание на набережной Виктории превратилось в военный штаб. В бывшем конференц-зале, где когда-то заключались многомиллионные сделки, теперь висели карты Лондона, испещрённые пометками. На столе, покрытом зелёным сукном, лежали трофейные схемы укреплений, списки бандформирований и разведданные, собранные людьми Барри «Молота». Покровский стоял у карты, водя пальцем по секторам. — Итак, — начал он, обращаясь к собравшимся командирам, — ситуация такова. Лондон разделён на двадцать три зоны влияния...

Я никогда не думала, что моя собственная квартира станет полем боя. Двушка в спальном районе досталась мне от бабушки пять лет назад. Здесь пахло её пирогами, старой мебелью и детством. Когда мы с Олегом поженились, я была счастлива, что у нас есть своё гнездо. Олег переехал ко мне, мы сделали косметический ремонт, родили сына Серёжу. Жили небогато, но дружно. Пока полгода назад не появилась Зинаида Павловна. Свекровь приехала из своего городка, сказала – соскучилась по внуку. Олег обрадовался: мама поможет, а то мы с работой зашиваемся...