Сияние славы

Он всегда смотрит чуть в сторону. Как будто боится, что если посмотрит прямо — мы увидим слишком много. Я давно ловлю себя на этом ощущении, когда речь заходит о Константине Хабенском. Вроде бы человек публичный, известный, разобранный на роли и цитаты...

В последний день года город всегда выглядел одинаково: будто кто-то сверху высыпал на него горсть блестящей фольги и сказал: «Вот вам счастье, радуйтесь». Снег искрил, витрины переливались, люди тащили пакеты, улыбались чужим детям и спешили туда, где их ждут...

Есть такие новости, которые будто не просто про человека, а про кусочек твоей личной жизни. Про то, как где-то внутри, на полке памяти, вдруг шевельнулась старая кассета: знакомая мелодия, голос, взгляд… и стало холодно...

Я всегда подозревала, что самые громкие романы в нашей стране начинаются… не с поцелуев, а со слухов. И в случае Инги Оболдиной — всё именно так: сначала шепотки в кулуарах, потом «муж Меньшовой», потом...

Я хорошо помню это странное ощущение из детства: телевизор, тишина в комнате и взрослые, которые вдруг переставали быть взрослыми. Они сидели, как заворожённые. Кто-то ставил рядом банку с водой, кто-то закрывал глаза, а кто-то шептал: «Тихо… сейчас начнётся»...

Кирилл Полухин, Светлана Строгова / фото из открытых источников ЛИЦО, КОТОРОЕ НЕ ПРОСЯТ БЫТЬ УДОБНЫМ Он не вписывается. И в этом — его главное попадание. Есть лица, которые словно изначально созданы для любви публики: симметричные, гладкие, безопасные. А есть такие, на которые смотришь — и будто цепляешься за занозу. Кирилл Полухин именно такой. Его не хочется «лайкать», им хочется дышать. Он не про «нравиться», он про «оставаться». Я впервые поймала себя на мысли, что он мне интересен, когда снова — в сотый раз — увидела его в роли человека с тёмным прошлым...

Она согласилась — и сразу подписала себе приговор. Не красивый, не трагический, без музыки на фоне: обычный, бумажный, с процентами, штрафами и чужим дыханием в затылок. Младшая сестра пришла не просить, а забирать — как будто у неё был на это законный абонемент. И самое страшное: у неё действительно был абонемент, выданный много лет назад, когда старшая впервые спасла её “в последний раз”. Сестру звали Ася. Из тех, кто умеет плакать так, что у людей в груди срабатывает древняя кнопка “спаси”...

Когда звёзды не стареют — они сходят с ума красиво Есть миф, что с возрастом приходит мудрость. В российском шоу-бизнесе — нет. Там с возрастом приходит второй сезон без тормозов, желание доказать, что ты всё ещё «ого-го», и уверенность, что если ты не в трендах — значит, ты мёртв. Когда-то они были кумирами, символами эпохи, плакатами на стенах и саундтреками к первой любви. А теперь — герои мемов, ток-шоу и заголовков в духе: «Вы не поверите, что он сделал в свои 60+». И самое интересное — они искренне не понимают, что происходит что-то странное...

Лолита / фото из открытых источников Я смотрю на очередное видео с концерта Лолиты — и ловлю себя на странном чувстве. Не на возмущении. Не на восторге. А на неловкости. Знаете, на той самой паузе, когда хочется отвести взгляд, но ты продолжаешь смотреть — потому что уже началось шоу. Не концерт. Именно шоу. Полупрозрачное боди. Блёстки. Телесная ткань, создающая иллюзию «почти голая». Камеры зумят, зал гудит, соцсети взрываются. Всё как всегда. И каждый раз одно и то же оправдание звучит в комментариях: «Она имеет право»...

Фото из открытых источников Единый механизм не сложился Первый раз я поймала себя на мысли, что Сергей Светлаков — совсем не тот, кем кажется, в момент, когда он перестал быть смешным. Не на сцене — в жизни. И именно это вдруг сделало его по-настоящему интересным. Мы привыкли к нему как к фону. Как к голосу из телевизора, который всегда где-то рядом: пошутил, смягчил, перевел напряжение в смех. Светлаков — как знакомый сосед по лестничной клетке, которого ты вроде знаешь всю жизнь, но ни разу толком не рассматривал...

Евгений Стеблов с женой Любовью / фото из открытых источников Старик, любовь и квартира за сорок миллионов Иногда мне кажется, что самые громкие семейные драмы в этой стране случаются не в провинциальных квартирах с ковром на стене, а в московских домах с окнами на миллионы. Вот, например, история Евгения Стеблова — того самого парня из «Я шагаю по Москве», который когда-то в белой рубашке шагал по дождливым бульварам, а теперь в свои почти восемьдесят неожиданно шагает… в новый виток любви и в судебное разбирательство...

Утро на маленькой кухне Утро начиналось одинаково почти каждый день. Маленькая кухня, клеёнка с лимонами, старый чайник, который начинал шипеть ещё до того, как закипала вода. На подоконнике — три цветка в пластиковых горшках, выживающих назло сквознякам. Игорь сидел за столом, ковырял вилкой манную кашу. На стене тикали часы с проседающими цифрами. На плите тихо шипел чайник. — Поешь ещё немного, — мягко сказала мать. — У тебя сегодня контрольная. Она подошла ближе, поправила ему воротник школьной рубашки, сдула невидимую пылинку с плеча...