Жизнь, как роман

Стук начался в ноябре. Не сразу — сначала я думала, что слышу соседей. Дом деревянный, звуки передаются иначе, чем в панельных стенах. Я к этому привыкала постепенно: скрип полов, щелчки балок при перепадах температуры, звук машин с улицы — всё это было новым и постепенно становилось своим. Но стук был другим. Он приходил ночью — глухой, ритмичный, как будто кто-то методично бьёт по дереву изнутри стены. Три-четыре удара, потом тишина. Потом снова. Первый раз я проснулась в начале третьего. Лежала и слушала...

В марте я купила рассаду. Не потому что планировала. Просто шла мимо цветочного рынка на Тимирязевской, увидела стойку с маленькими горшочками у входа, остановилась. Продавщица — женщина лет пятидесяти, в фартуке поверх пальто — спросила: — Что берёте? — Не знаю, — сказала я честно. — Никогда не выращивала. — Томаты простые, — она указала на крайний ряд. — Берите «Черри». Не капризные. Сто двадцать рублей горшочек. Я взяла четыре горшочка. Дома поставила на подоконник в кухне. Посмотрела на них. Четыре маленьких зелёных росточка в тёмной земле...

Ключи мне передали в четверг, в половине второго дня. Риелтор — молодой парень с планшетом — протянул их через стол в маленьком офисе на первом этаже. Связка была тяжёлой: три ключа разного размера, старый металлический брелок в форме подковы. Подкова была потёртой, почти до металлического блеска — её явно держали в руках много лет. — Замок на входной двери старый, — сказал риелтор. — Хозяйка говорит, работает нормально, но лучше бы поменять. — Посмотрю, — сказала я. Вышла на улицу. Сжала ключи в кулаке...

Он ушёл в воскресенье, восемнадцатого декабря. Не со скандалом. Собрал два чемодана и большую сумку, вызвал такси, сказал: прости. Я стояла в коридоре и смотрела, как он надевает пальто. Пальто было новое — купил в ноябре, серое, с широким воротником. Я тогда помогала выбирать. Дверь закрылась. Я услышала лифт. Осталась стоять в коридоре ещё минут десять. Потом прошла на кухню, поставила чайник. Ждала, пока закипит. Налила кружку, поставила на подоконник, смотрела во двор. Он уже уехал — такси давно скрылось за поворотом...

Позвонила мама. Голос ровный, как всегда когда сообщает неприятное — она умеет так, без интонации, будто зачитывает список покупок. — Дом продали вчера. Нотариус оформил. Всё прошло хорошо. Я стояла с телефоном на кухне. За окном был обычный четверг — серый, февральский, на стекле ещё не оттаяло. — Когда вы решили? — Ещё в декабре. Мы говорили об этом. Мы не говорили. Или говорили — я не помню такого разговора. Может быть, мама упомянула, а я не услышала. Может быть, она решила, что сказала, а сказала что-то другое...