Строки фронтовые

Под скалой сидела группа бойцов-пехотинцев. Сюда только что доставили свежие газеты. Красноармеец Ивин прочёл вслух: «В Баренцевом море потоплен транспорт противника водоизмещением 8 тысяч тонн». - Ещё один, - сказал с восхищением боец Горшенин и посмотрел в сторону моря. Оно начиналось здесь же, за горой. - Молодцы наши краснофлотцы! - говорят пехотинцы заполярных гор. В боевом содружестве, плечом к плечу, советские пехотинцы и моряки делают одно великое дело. Второй год мужественно защищают они родное советское Заполярье, беспощадно бьют ненавистных немцев...

За одинокими винтовочными выстрелами следовали сердитые очереди из автоматов. Не молчали и пулемёты. Лишь на мгновенье устанавливалась тишина. Так продолжалось круглые сутки - днём и ночью. Но однажды это однообразие было нарушено голосом окопной звуковещательной станцией. В лесу прозвучали слова на финском языке: - Внимание, внимание! Солдаты финской армии! Слушайте нашу передачу… Диктор говорил о посещении товарищем Молотовым Лондона и Вашингтона, о договорённости, достигнутой в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году...

Советский народ говорит нам, воинам Красной Армии: кровь детей и стариков, поруганная честь сестёр и невест, мучения советских граждан, попавших в чёрную фашистскую неволю, вызывают к мщению. Боец! Беспощадно истребляя бешеных собак, истязающих твою родную землю! Учись ненавидеть врага лютой ненавистью! В своих письмах сыновьям, находившимся на фронте, родители дают наказ безжалостно истреблять фашисткую нечисть. Вот что пишут отец и мать младшему сержанту Щепанову: «Шура! Милый сынок наш Андрюша положил свою голову за родину...

Несколько месяцев родное село красноармейца Тюняева было оккупировано фашистскими бандитами, а сейчас освобождено Красной Армией. Об этом Тюняев узнал из письма матери. «Родной сынок, - пишет ему мать, - нет уже в живых твоего брата Алёши. Звери немцы долго его пытали, все спрашивали, где находятся партизаны. Бедный мальчик ничего не знал и ничего не мог сказать. Тогда, побив Алешу до полусмерти, немцы расстреляли его на моих глазах. А ему было всего 11 годиков. Поганые звери убили и твою трёхлетнюю сестрёнку...

У меня есть друг сержант Василий Узинский. Уходя в Красную Армию, в Киеве он оставил девушку Лиду. Они любили друг друга. Часто переписывались. Василий показывал мне некоторые письма. И вот, я вспоминаю первый день войны. Боевая тревога. Комиссар коротко рассказал о случившемся. Тяжело ложились его слова: - Немцы бомбили Севастополь, Ригу, Минск, Киев… Наш чудесный зелёный Киев! Прошло всего несколько месяцев, и мой друг Василий словно переродился. Он стал молчаливее, сдержаннее. Я понимал его. Он получил за время войны одно единственное письмо от Лиды...

Разведать боем систему обороны противника, состав его сил и огневых средств – такая задача была поставлена перед группой наших автоматчиков. Сложность решения этой задачи усугублялась тем, что подступы к посёлку прикрывала хотя и небольшая, но довольно глубокая речка. Только при условии тщательной и детальной подготовки операции можно было рассчитывать на её успех. Прежде всего мы опередили время действий группы автоматчиков, стараясь обеспечить полную внезапность. На этот раз решили провести вылазку...

Июльское наступление немцев обострило опасность, нависшую над нашей родиной. Сосредоточив огромные силы, немецко-фашистское командование пыталось одним ударом опрокинуть наши армии, вырваться на равнину между двумя великими русскими реками - Доном и Волгой. Вначале немцы хотели сделать Воронеж исходным пунктом для осуществления своих далеко идущих планов. Вся первая половина июля прошла под знаком ожесточенного сражения в верховьях Дона и непосредственно в районе Воронежа. Немцы думали, что им удастся...

Сержант Бабочкин споткнулся, зацепившись за провод в траве. Это была немецкая телефонная линия. Все три разведчика сейчас же упали на землю, притаились. Ветерок донёс до них каркающие звуки немецкой речи. В сумерках белой ночи в тёмной листве березняка мелькнули огоньки папирос. «Дело, - шепнул Бабочкин и приказал: - Ждите!». Сняв автомат с шеи, он уполз в кусты. Прошло с полчаса. Голоса немцев стихли. Ночное время брало своё. Только, глухо стуча сапогами, где-то ходил вражеский часовой. Разведчики томительно ожидали...

На одном из участков нашего фронта на протяжении двух месяцев непрерывно идут активные боевые действия в воздухе. Немцы применяют преимущественно такую тактику. Сначала к объекту идёт группа истребителей от 6 до 10 самолётов. Она держится на большой высоте, стремится отвлечь на себя наших истребителей, атакует, отходит, снова атакует. В это время на объект идут бомбардировщики. Сзади их прикрывает вторая группа истребителей. При этом противник рассчитывает на следующее: бомбардировщики прорываются к объекту, сбрасывают бомбы и уходят на свои базы...

Письмоноша подошел ко мне и сказал: - Вот. Это может быть тебе письмо. Адрес какой-то чудной, но фамилия похожа на твою. Разберись. Я взял письмо. На грязном, замусоленном от долгого путешествия конверте полудетским почерком было написано: «Советское Заполярье. Аэродром». И какая-то неразборчивая фамилия, чем-то напоминающая мою. Видно было, что далёкий путь проделало это письмо. Во многих сумках письмонош болталось оно в поисках адресата. Во многих руках побывало. И края этого письма до того истерлись, что было оно уже не закрытым, а открытым...

Навсегда останется в моей памяти этот вечер конца апреля, когда самолёт, сопровождаемый истребителями, низко шел над Ладожским озером, и под нами, на растрескавшемся, вспузырившемся и кое-где уже залитом водой льду, открылась взору дорога, единственная дорога, в течение зимы связывающая Ленинград со страной, – дорога жизни. Она уже сместилась, расползлась и местами тоже была взята водой. «Ленинград! Каким он стал после всех трудностей военной зимы и блокады? Как выглядят его дома, улицы? Что передумали и перечувствовали его люди и каковы они теперь эти люди»...

Жаркое было дело. Бойцы дрались, как львы. Уже вторые сутки были на исходе, но люди, казалось, приобрели твёрдость металла. Задача была всем ясна: оттянуть на себя основные силы врага и дать возможность другим подразделениям совершить наступательные операции. Связь с командным пунктом полка поддерживалась по радио. У радиопередатчика находился ефрейтор Фёдор Лузан - мастер своего дела. В эфир шли его позывные: «Лузан слушает! Лузан слушает вас!». Он так и говорил командиру: «У меня фамилия подходящая, кодированная...