Заметки заурядного человека

Утро в особняке Алексея началось не с резкого звона будильников, а с мягкого прикосновения света, который, казалось, имел вкус меда и запах цветущих полевых цветов. Пробуждение в это утро было сродни выходу из теплого кокона: каждый обитатель, едва разомкнув веки, обнаруживал на губах невольную улыбку. По комнатам разлилась невидимая волна безмятежности, словно стены за ночь напитались магией счастья и теперь щедро отдавали её людям. Дети не проявляли капризов. В их спальне не было слышно хныканья или споров — только звонкий смех и плеск воды в умывальне...

До лета оставалось меньше месяца, и это ощущалось в воздухе — не теплом, а тревожным напряжением. Вопросы с Волхвами висели над ними, времени на подготовку почти не было, и деревня находилась в состоянии повышенной готовности. Данилово предупреждение звучало размыто: точно не было известно, когда произойдёт нападение — слова о неопределённости лишь усиливали беспокойство. Все маркёры подсказывали одно: нельзя терять ни минуты. В детской было тихо и неожиданно уютно. Малыши сидели на кроватках, укутанные...

Нам нужно выезжать. Алина, у тебя два дня, чтобы уладить дела. И тебе нужно принять архив — выявить как можно больше потомков. Боюсь, они все в опасности. Если Волховы протолкнут закон об обязательной сдаче анализа ДНК, это даст им возможность выследить нас всех. — Как прикажете, босс! — ответила она. — Если управлюсь раньше, адрес у меня есть. — Она подмигнула. Это было странно. Он пробыл в её доме всего тридцать минут, а она ощущала, будто знает его всю жизнь: такое безграничное доверие казалось ей нелепым и одновременно успокаивающим...

Алина проснулась дома, в своей постели. Странно: воспоминания сохранились отчётливо, до рези в висках, до вкуса речной воды во рту. Вот она — на мотоцикле едет по мосту. И в этот раз даже не нарушая скоростной режим: просто медленно катится, позволяя тёплому весеннему ветерку трепать волосы, выбившиеся из‑под шлема. И вдруг — резкий рывок света и металла. Встречный автомобиль, словно ослепнув, виляет. Водитель не справляется с управлением. Удар — короткий, чужой, тупой. Мир переворачивается. Алина взлетает над перилами моста и падает в реку...

Ксения мчалась на скорости, вдвое превышающей разрешённую. Плавно лавируя в потоке машин, она, то и дело, бросала взгляд в зеркало заднего вида. Арина, уставшая после долгой дороги, мирно спала на заднем сиденье, не подозревая о безумном ритме поездки. Рядом с ней, уютно устроившись в детском кресле, сладко посапывал Саня — её маленький сын, укрытый лёгким пледом. Дорога заняла целый день. Сначала они петляли по просёлочным дорогам, чтобы выбраться в ближайший населённый пункт. Оттуда вертолёт доставил их в аэропорт...

Быстрым уверенным шагом по коридору шёл высокий мужчина. О возрасте свидетельствовали лишь седые густые волосы, аккуратно зачёсанные назад. В чертах лица читалась порода: прямой нос с чётко очерченной переносицей, густые брови, сине-зелёные глаза и тонкие губы, широкий лоб, исписанный тонкими морщинками, которые лишь подчёркивали сдержанную солидность. Высокие, немного выступающие скулы и чёткая костная структура придавали лицу аристократичность, подбородок был прямой и несколько выдающийся. Шея...

Когда посылаешь запрос во Вселенную, будь готов: она ответит — но в тот момент, когда ей будет угодно. Открыв глаза, я увидела голубое небо, редкие почти прозрачные облака. Осознание нахлынуло мгновенно: я в лесу Веры. Шевелиться не хотелось; трава, на которой я лежала, мягко окутывала ароматом полевых цветов, а медленно плывущие облака создавали лёгкий гипнотический ритм. Проблемы реального мира отступили, и вместо них расплылись мечты: мы втроём — я, малыш и Алексей — сидим под Древом и устраиваем пикник...

Из темноты вышла Ксюша с малышом и быстро передала его мне. — Теперь ясно, почему Саня так к тебе тянулся, — пробормотала она, пока малыш ёлозил у меня на руках. Чёрт, когда же эта гормональная встряска кончится? Сил больше нет рыдать. Алексей говорил: «десять лет, чтобы достигнуть уравновешенности», и мне страшно: к тому времени, похоже, я уже привыкну к таким качелям настроения. Говорить не хотелось. В голове роились вопросы, но не сейчас — и так слишком много всего. Главное — поговорить с Верой...

— Лиза. Елизавета. Красивое имя. Хороший выбор. Я с большим удовольствием буду тебя так называть. Я улыбнулась — самая трудная улыбка в моей жизни. Мысли о том, что где‑то в заключении и страхе живут потомки с детьми, сжимали грудь. Вымещать эту боль на сидевшей напротив девочке было бы жестоко. Об этом подумаю потом, когда вернусь в реальный мир. А сейчас Древо не зря свело нас: может, Татьяна и говорила правду — оно само знает, когда и что должно произойти. — Когда я засыпаю, я представляю себе этот лес...

Когда жалость к себе, напитанная моими слезами, свернулась внутри в тёплый клубок и убаюкала себя, я словно протрезвела: мысли стали ровными и ясными. «Поговори с лесом», — подумала я. Почему же я не начала с этого? Я видела, как Арсений молча прижимается к стволам, как он ведёт рукой по кустам и траве, — он так слушал мир вокруг. Я сбросила рюкзак и подошла к самой большой сосне, какую только могла увидеть. Её ствол был настолько широк, что моих рук не хватало, чтобы охватить его. «Поговорить,...

Оказалось, зайчик завёл нас довольно далеко, и назад я вряд ли бы нашла дорогу. Иней растаял, и трава больше не ломалась под ногами — она мягко сгибалась, чтобы снова встать и потянуться к солнцу. Это был прекрасный урок о том, как стоит жить: какой бы ни была тяжёлая дорога, всегда найдутся источники жизненной силы, которые помогут подняться с земли — важно лишь не забывать о них. Солнце всегда даст о себе знать: даже сквозь плотные тучи его лучи добираются до нас и подзаряжают. Эти мысли казались естественными, как будто само тепло солнца напоминало мне, где находится первоисточник силы...

Утро - начало начал. Каждый раз с детства мы говорим себе заученную фразу: «Утро вечера мудренее». Открыв глаза, я не могла поверить в действительность. Архив потомков существует — его скрывают, и в данный момент он в тайнике, о котором никто не знает. Татьяна умерла и не передала знания о том, где он хранится. Она запретила мне говорить кому-либо об этом. Итог: что делать дальше — непонятно. Значит сидеть, молчать и ждать, когда Древо снова призовёт. Либо самой попробовать попасть в лес — ведь Саню я легко в прошлый раз туда отправила...