Заметки заурядного человека

Из темноты вышла Ксюша с малышом и быстро передала его мне. — Теперь ясно, почему Саня так к тебе тянулся, — пробормотала она, пока малыш ёлозил у меня на руках. Чёрт, когда же эта гормональная встряска кончится? Сил больше нет рыдать. Алексей говорил: «десять лет, чтобы достигнуть уравновешенности», и мне страшно: к тому времени, похоже, я уже привыкну к таким качелям настроения. Говорить не хотелось. В голове роились вопросы, но не сейчас — и так слишком много всего. Главное — поговорить с Верой...

— Лиза. Елизавета. Красивое имя. Хороший выбор. Я с большим удовольствием буду тебя так называть. Я улыбнулась — самая трудная улыбка в моей жизни. Мысли о том, что где‑то в заключении и страхе живут потомки с детьми, сжимали грудь. Вымещать эту боль на сидевшей напротив девочке было бы жестоко. Об этом подумаю потом, когда вернусь в реальный мир. А сейчас Древо не зря свело нас: может, Татьяна и говорила правду — оно само знает, когда и что должно произойти. — Когда я засыпаю, я представляю себе этот лес...

Когда жалость к себе, напитанная моими слезами, свернулась внутри в тёплый клубок и убаюкала себя, я словно протрезвела: мысли стали ровными и ясными. «Поговори с лесом», — подумала я. Почему же я не начала с этого? Я видела, как Арсений молча прижимается к стволам, как он ведёт рукой по кустам и траве, — он так слушал мир вокруг. Я сбросила рюкзак и подошла к самой большой сосне, какую только могла увидеть. Её ствол был настолько широк, что моих рук не хватало, чтобы охватить его. «Поговорить,...

Оказалось, зайчик завёл нас довольно далеко, и назад я вряд ли бы нашла дорогу. Иней растаял, и трава больше не ломалась под ногами — она мягко сгибалась, чтобы снова встать и потянуться к солнцу. Это был прекрасный урок о том, как стоит жить: какой бы ни была тяжёлая дорога, всегда найдутся источники жизненной силы, которые помогут подняться с земли — важно лишь не забывать о них. Солнце всегда даст о себе знать: даже сквозь плотные тучи его лучи добираются до нас и подзаряжают. Эти мысли казались естественными, как будто само тепло солнца напоминало мне, где находится первоисточник силы...

Утро - начало начал. Каждый раз с детства мы говорим себе заученную фразу: «Утро вечера мудренее». Открыв глаза, я не могла поверить в действительность. Архив потомков существует — его скрывают, и в данный момент он в тайнике, о котором никто не знает. Татьяна умерла и не передала знания о том, где он хранится. Она запретила мне говорить кому-либо об этом. Итог: что делать дальше — непонятно. Значит сидеть, молчать и ждать, когда Древо снова призовёт. Либо самой попробовать попасть в лес — ведь Саню я легко в прошлый раз туда отправила...

Солнце клонилось к закату, когда мы наконец добрались до лодки. Она стояла у берега, привязанная к старому дереву. Быстро перекинули вещи, нам с Саней надели спасательные жилеты, и все расселись по местам. Управлять лодкой устроился Данил. Только в этот момент я осознала, что со вчерашнего дня не слышала от него ни слова, ни одной привычной перебранки с Ксюшей. И сама Ксения молчала, не подавая признаков раздражения или веселья. Они нарочно разместились по разным концам лодки, а мы с Алексеем оказались рядом, малыш устроился у меня на руках...

— Волхвы? Я уже слышала о них. Правда, совсем мельком и ничего не поняла. — Это одна из самых скорбных страниц нашей летописи. После её чтения многие потомки теряют доверие к обычным людям и отказываются служить общему благу: они избегают участия в делах общества и уходят от мирской жизни. Потомки уходят в леса и болота, становятся отшельниками и лесными стражами, полностью сливаются с природой — звери и птицы становятся их единственными спутниками и защитниками. Некоторые из них становятся даже враждебны внешнему миру, чтобы не допустить эксплуатации и преследований...

Арсений достал из кармана шоколадную конфету и аккуратно положил её передо мной. Я посмотрела на конфету, затем на чашку с кофе; провела ложечкой по её внутренней стенке и наблюдала, как тянущаяся тёмная жидкость стекает вниз. Поставив чашку на стол, взяла конфету. Мой рассказчик притих на минуту, чтобы сделать глоток. — Сон? — спросила недоверчиво. — Я правильно поняла? Но кофе-то такой живой, настоящий. Это снова какое-то чудо? Арсений усмехнулся: — Не торопись с выводами. Сначала дослушай историю — и, может быть, вопросов не останется...

Когда я разогналась для прыжка, костёр взорвался ярким светом — ослепительной вспышкой, словно фотоаппарат. Вокруг всё застыло: звук ветра исчез, время замедлилось. Костёр продолжал мерцать, но уже не поднимался ввысь привычными языками пламени — они сжались и обернулись ко мне, устремившись прямо, как сфокусированные глаза. В этом взгляде не было тепла — только хищная тишина, будто пространство вокруг задержало дыхание, ожидая моего следующего шага. В этом молчании прозвучал голос — ровный, чужой и одновременно внутренний: — Здравствуй...

Уха действительно вышла по‑царски — приготовленная на костре, я ела её без удержу и подряд съела три порции. Хотела попросить добавки, но Данил вовремя подменил мою пустую тарелку. А затем передо мной появилось блюдо блинов с чёрной икрой. Признаться стыдно — я пробовала чёрную икру впервые и сразу целую чайную ложку с горкой отправила в рот, потом почти весь блин. Со стороны, наверное, выглядела, как хомяк, прячущий запас в щёку. Ксюша с Данилом успевали только подначивать меня словесно, но мне было всё равно — казалось, я не ела целую вечность...

Тропа привела меня прямо к дому Веры. Едва различив сквозь сумерки очертания избы, я припустила галопом. Почти ворвавшись во двор, я резко осадила, встав на дыбы, и оглушительно заржала. Мелкие обитатели двора не разбежались от моего бурного появления — лишь внимательно оглядели меня и продолжили свои дела, неспешно. Я опустилась на все четыре копыта и замерла, уставившись на дверь. Через несколько мгновений дверь отворилась, и на пороге показалась Вера. Она была невероятно красива. На этот раз её волосы были собраны в тугую косу...

Мы достигли старообрядческого поселения, когда сумерки уже плотно сгустились над горизонтом. Нас встретил вышедший навстречу староста, который, бросив на меня лишь мимолётный взгляд, жестом пригласил Алексея отойти в сторону для конфиденциальной беседы. Ксюша, верная своим привычкам, сняла шлем, эффектно встряхнула волосами и издала такой громкий возглас, что мгновенно привлекла внимание всех вокруг. Местные мужчины невольно задержали взгляды на её необычной внешности, но строгое воспитание вскоре заставило их стыдливо опустить глаза...