Древо жизни. Выбор.

Аркадий сидел за столом, неподвижный, словно изваяние, высеченное из старого камня. Его пальцы судорожно вцепились в края столешницы, но чувствовал он не дерево, а ледяной холод тех далеких мгновений, что вновь ожили в его памяти. Он снова видел ту страшную ночь. Горница, наполненная запахом трав и близкой беды. Его сын, плоть от плоти его, лежал бледный, точно первый снег, и его дыхание, когда-то порывистое и живое, теперь едва теплилось, готовое вот-вот оборваться. В ту минуту, когда Аркадий понял, что жизнь мальчика почти угасла, его собственное сознание не выдержало...

Ужин прошёл звонко и шумно, будто за столом собрались не новые члены семьи, а люди, которым давно не хватало друг друга. Никто уже не думал о том, что кто-то здесь ещё «новый»: тепло, внимание и лёгкая, почти домашняя радость быстро окутали всех без исключения. Дети, немного поспав днём, почти до полуночи оставались вместе со взрослыми. Они то замирали у кого-то на руках, то оживлённо тянулись к голосам, к улыбкам, к новым лицам, словно и сами чувствовали, что этот вечер особенный. А когда настало...

В глубоком просвете древних деревьев, где золотистые иглы солнечных лучей с трудом пронзали изумрудный сумрак хвои, бесшумно скользнула высокая фигура. Если бы случайный путник заприметил её в этот миг, его сердце неизбежно пропустило бы удар: в облике незнакомца сквозило нечто первобытное, не принадлежащее миру суетных городов. Глухое, утробное пение, плавно перетекавшее в неразборчивое бормотание, окутывало силуэт дымкой осязаемой мистики, будто сам дух леса облекся в плоть и вышел на дозор. В...

В гостиной, в ожидании прибытия гостей, в цветном манеже сидели Арина, Марфа и дети. Марфа рассказывала сказку — а может, и быль: Арина уже и сама не могла понять, где одно заканчивается и начинается другое. В этом новом для неё мире всё смешалось, и теперь она верила и в русалок, и в леших, зная, кем они были на самом деле. Где-то глубоко внутри по-прежнему жила маленькая девочка, ярко представлявшая картины, рождаемые услышанными историями, и теперь уже сама ставшая участницей этих удивительных, почти невероятных событий...

Два дня после импровизированной свадьбы превратились в один прекрасный сон наяву. Время утратило власть над влюблёнными. Первая брачная ночь, полная нежности и тихих клятв, не закончилась с рассветом, а плавно перетекла в ленивое, благословенное утро, которое само собой переросло в день. Когда Арина наконец открыла глаза, купаясь в тепле объятий Алексея, солнце уже перевалило зенит и лениво катилось к часу полдника. Дом встретил их непривычной, почти благоговейной тишиной. Казалось, весь мир боялся потревожить это хрупкое, только зародившееся счастье...

Разговор двух подруг затянулся. Ни один человеческий мозг, даже самый тренированный, не смог бы мгновенно осознать такой каскад тайн. Любовные темы плавно перетекли в древние пророчества о спящей крови, о тенях прошлого, тянувшихся сквозь поколения. Она даже не подозревала, насколько безумно соскучилась по маме. Когда беседа наконец коснулась этой темы, голос Арины дрогнул, и слёзы предательски выступили на глазах, задерживаясь на ресницах. Она моргнула, пытаясь сдержать их, но одна капля всё же скатилась по щеке, оставляя солоноватый след...