Владимир Евланов

Домашние задания — один из самых устойчивых и в то же время самых спорных элементов школьной системы. Меняются технологии, пересматриваются программы, появляются новые дисциплины, но сама логика «ученик должен доработать материал дома» остаётся практически нетронутой. Это редкий случай, когда образовательная практика сохраняется не потому, что её регулярно проверяют и подтверждают, а потому что она воспринимается как нечто само собой разумеющееся. При этом картина далека от окончательной ясности...

В предыдущей статье я рассуждал об обучении, образовании, о том, что мы изначально неправильно ставим задачу, когда стараемся организовать верно подобные вещи. Мы начинаем с конца, с формального погружения информации в головы учеников и сбора статистики о том, как часто они дают верные ответы. И игнорируем суть того, как именно все это перестраивает орган, без которого этот процесс вряд ли был бы возможен. Здравый смысл всегда говорит, что необходимо сначала разобраться в том, как нечто работает, а уже потом горделиво утверждать, что мы знаем как правильно нужно это использовать...

Человеческая культура удивительным образом устроена так, что мы бесконечно обсуждаем образование и воспитание, но почти никогда не касаемся вопроса о том, что именно происходит с человеком, когда он учится. Не в назидательно-оценочном ключе, как это обычно принято, дескать, хочет ли человек (разных возрастов) учиться или нет, а в самом что ни на есть прямом и объективном: какие процессы лежат в основе обучение, чем они отличаются у разных людей и почему успешность результата так сложно определить? Мы спорим о программах, реформах и стандартах...

Прокрастинация давно стала почти культурным символом современности. Мемы о «начну завтра», бесконечные советы по тайм-менеджменту и моральные призывы «просто соберись» создают ощущение, что проблема лежит где-то между ленью и плохой дисциплиной. Но в последние годы нейронаука постепенно разрушает эту интуитивную картину. Всё больше данных говорит о том, что прокрастинация — состояние, в котором сходятся особенности развития мозга, генетика и работа нейромедиаторных систем. Недавнее исследование, опубликованное в Molecular Psychiatry, делает этот вывод особенно явным...

Забавно как порой нас поднимает на смех сама наша генетика. На протяжении многих веков человечество стремится разгадать загадку старения, чтобы обернуть его вспять. Пока мы лишь поняли, что забота о здоровье и умение искусно обращаться с продукцией химической промышленности может помочь отсрочить различные неприятные особенности старения. Тем времени, наш собственные организм выкидывает слегка издевательский фортель: сам страх, который подталкивает нас к этим поискам, ускоряет биологическое старение...

Новый этап нашего архитектурного исследования переносит нас в пространство, где камень перестаёт быть только массой, а свет становится равноправным участником архитектуры. В этой статье мы посмотрим на готику не только как на исторический этап или набор конструктивных решений, но как на особый способ организации человеческого опыта. Мы разберём, в каком культурном и интеллектуальном контексте возникает этот стиль, какие инженерные открытия делают возможной новую пространственную логику, и почему готические соборы до сих пор вызывают столь сильный эмоциональный отклик...

Новый этап нашего архитектурного спецпроекта переносит нас из мира куполов и духовных глубин Византии в простор Западной Европы XI–XII веков, где возникает совершенно иной архитектурный язык. Романский стиль — это архитектура каменной монументальности, тяжести и завершённости, но также это архитектура, задающая внутренний ритм тела и сознания человека. На первый взгляд романские здания кажутся закрытыми и массивными, но именно в этой архитектурной «грубости» скрывается глубокая связь с теми глубинными нюансами эпохи...

В этом "выпуске" архитектурного спецпроекта мы смещаем фокус с классического античного мира к Восточной Римской империи (Византия) — пространству, где инженерная логика Рима переплелась с христианской космологией и греческой интеллектуальной традицией. Вместо ясной рациональности и внешней демонстративности здесь возникает архитектура, ориентированная на внутреннее переживание сакрального. Как и прежде, мы рассмотрим архитектурный стиль через призму психологии эпохи, проследим его исторические и философские корни, а затем разберём конкретные формы, конструкции и визуальные приёмы...

Новый этап нашего архитектурного спецпроекта переносит нас из античной Греции в Римскую империю. На этот раз мы обратим внимание на то, как огромные пространства, монументальные формы и инженерные решения влияют на восприятие, внимание и ощущение собственного места в мире — оставляя пространство для открытий и размышлений. Суть все та жа: разберем конкретный архитектурный стиль, но в психологическом контексте эпохи. Немного коснемся истории и философии, а затем изучим детали и формы направления...

Новый год — новый спецпроект. Ранее в серии текстов я рассуждал о том, как музыка связана с работой нашего мозга и психологией в целом. Теперь пришло время обратиться к другому моему любимому виду искусства — архитектуре. Архитектура окружает нас постоянно. Она формирует маршруты нашего движения, влияет на ощущение безопасности, власти или уюта и при этом остаётся, пожалуй, самым масштабным и самым прямолинейным способом соприкосновения с эстетикой. Мы фактически живём внутри произведений искусства, проходим мимо них по дороге на работу, назначаем свидания в маленьких кафешках у их основания...

Танец — одна из древнейших форм человеческой культуры. Он появился задолго до письма и, возможно, раньше сложной речи, и до сих пор остаётся способом передавать смысл без слов. Через движение человек выражает эмоции, связь с другими и с самим собой. Танец всегда был больше, чем просто последовательность жестов: в нём соединяются воедино тело и символизм, который через него мы стараемся выразить. При этом для науки танец долгое время оставался неудобным объектом. Его сложно разложить на простые элементы, трудно формализовать и почти невозможно свести к одному каналу восприятия...

Чтение относится к тем видам человеческой деятельности, которые почти не осознаются. Мы воспринимаем его как нечто само собой разумеющееся, хотя именно этот навык стал одним из ключевых условий существования современной цивилизации. Невозможно представить науку, образование, право, технологии или культуру без способности превращать графические символы в смысл. Большая часть повседневной жизни — от профессиональной деятельности до общения и воспитания детей — требует от мозга непрерывной работы с абстрактной, символической информацией, значительная доля которой представлена в виде текста...