Евгения Попова/психолог, краткосрочная терапия

— Можно уточнить по срокам? — Уточняйте у того, кто в прошлый раз сорвал дедлайн. Марина замерла с открытым письмом. Она не срывала тот дедлайн. Срывал другой отдел — пять лет назад, когда она только вышла на работу. Но Виктор Павлович помнит. И каждый раз, когда ей нужно согласование с его стороны, в ответ прилетает не «да» или «нет», а игла с прошлого. Виктор — не крикун. Не скандалист. Он вежливый, собранный, с идеальными отчётами. Но в переписке — холод. В совещаниях — пауза на полсекунды дольше, чем нужно...

— Наташа, пока Лена в отпуске — ты на выдаче. На пару месяцев, не переживай. Она кивнула. Улыбнулась. Как умеет — когда внутри уже тянет под ложечкой. За окном библиотеки — тихий зал, пахнет старыми книгами и пылью. Полгода назад её перевели сюда, в выставочный. После ошибок на обслуживании. Она не оправдывалась тогда. Просто знала: не высыпалась. Месяцами. Ночами просыпалась в три — и лежала, пока не звенел будильник. Здесь стало легче. Тише. Меньше людей. Меньше очередей. Меньше шансов что-то перепутать...

— Тебе просто кажется. Мужчины сейчас такие — не цветочники. Вика смотрела на подругу и думала: а мне не кажется. Мне пусто. Ей тридцать четыре. Два года с Кириллом. Не женаты — «пока не время». Он хороший: не пьёт, работает, не грубит. Но звонит, когда ему удобно. В кино — если она предложит. Цветы — один раз, на годовщину, и то она напомнила. Помочь с тяжёлой сумкой — да. Прислать «как ты?» просто так — нет. Вика ловила себя на мысли, от которой стыдно: Если бы я была интереснее — ухаживали бы...

— Ну что, в понедельник точно? Ирина кивнула мужу, не поднимая глаз от холодильника. Внутри — йогурт, детские пюре, остатки торта со вчерашнего дня рождения мамы. Она знала, что откроет его. Не от голода. От усталости. — Точно, — сказала она. — С понедельника. Это было в пятницу. Третий «понедельник» за полгода. Она уже скачала приложение. Купила коврик. Записалась в зал — оплатила три месяца, сходила четыре раза. Лежит в шкафу спортивная форма с биркой. Иногда она достаёт её, гладит ткань и думает: вот она, новая жизнь...