Тайны за закрытыми дверями

Телефон зазвонил в половине девятого. Я домывала сковородку — руки в пене, полотенце на плече. Обычный четверг. — Галь, задержусь. Совещание затянулось. Ужин не жди. — Хорошо, Вить. Повесила трубку. Вытерла руки. Села за стол. На плите остывал борщ. Свёкла в этот раз попалась жёсткая — варилась с обеда и всё равно не разварилась. Я накрыла кастрюлю крышкой и подумала: третий раз за неделю. Кухня у нас маленькая, восемь метров. Стол, два стула, холодильник, полка с книгами, которые Виктор не открывал лет десять...

В четверг я вернулась с работы в семь. Открыла дверь — Виктор сидел на кухне. Не на диване, не у телевизора. На кухне. Перед чашкой остывшего чая. Я сразу поняла — что-то. — Витя. Ты чего? Он поднял глаза. Я его таким видела один раз — в роддоме, когда мне принесли Соню первый раз, и я сказала ему — возьми, только не урони. — Ир. Я тебе должен сказать. Я сняла пальто. Поставила сумку. Села напротив. — Говори. — Я Лёшке дал. На бизнес. Он откроет автосервис. — Сколько? Он молчал. Я смотрела на него...

В субботу утром я вышла на кухню в семь часов — Игорь ещё спал, дети тоже. Я хотела поставить кофе и посидеть одна. На моём стуле сидел мужчина. Сорока лет, лысеющий, в махровом белом халате. В халате Игоря. С моей кружкой. Пил мой кофе, который вчера остался в турке. Я остановилась в дверях. Он повернул голову. Улыбнулся. — О, привет! Вы, наверное, Света? Мне Наташка столько про вас рассказывала. Из ванной послышался шум воды. Наталья. — Я пойду, — сказал мужчина. — Не буду вам мешать. Я вообще сегодня работаю...

В четверг вечером я сидела на кухне одна. Кирюша спал — я уложила его в восемь, как обычно. Андрей вернулся с работы, поужинал, ушёл в гостиную и включил ютуб на большом экране. Что-то про машины, про ремонт двигателей. Громко, без наушников. Я пила чай. Смотрела на свою чашку. На стол. На холодильник, на котором висел Кирюшин рисунок — «мама, папа, я», три разноцветных человечка с большими головами. Мама — самая большая. Папа — сбоку, маленький, с чёрным квадратом в руке. Телефон. Так сын меня и видит...

Мастер Витя пришёл в субботу утром — я его позвала посмотреть ванную, там плитка отошла в углу. Седой, в рабочей куртке, с ящичком, поговорил минут пятнадцать, посчитал, дал расценки. На пороге, уже выходя, обернулся. — Наталь, а вы знаете, что по вашему дому уже года три бумаги на расселение подают? Я стояла с чашкой кофе. Думала, ослышалась. — Что простите? — Ну ваш дом. Старенький, девяносто первого года, пятиэтажка. Я тут же по соседнему подъезду третий ремонт делаю. Жильцы года три бумаги подают, перезаявляются...