Когда справедливость находит дорогу

Людмила Васильевна положила передо мной лист бумаги. Аккуратно, как будто угощала пирогом. — Машенька, посмотри. Я тут составила. Чтобы тебе было понятнее, как Андрюше угождать. Я взяла лист. Развернула. Сверху крупным почерком — заголовок: «Что должна знать жена моего сына». Дальше — пунктами, от руки, синей ручкой. Двадцать три пункта. Я начала читать. Прочла до конца. Положила обратно на стол. Потом подняла глаза на свекровь. — Людмила Васильевна. А можно я тоже список составлю? С Андреем мы поженились через два года знакомства...

— Ир, выручи. Срочно. До конца месяца верну, клянусь. Голос Светки в трубке дрожал. По-настоящему. Я знала её двадцать лет — врать она не умела. — Сколько надо? — Сто восемьдесят. Маме на операцию. Я перевела через час. Все накопления — те самые, что откладывала на ремонт ванной. Ванная подождёт. У Светки мама. Это была среда. Десятое мая. Я запомнила, потому что на следующий день была годовщина свадьбы, и муж купил мне цветы. Светка не позвонила ни в этот день, ни через неделю. Со Светкой мы дружили с первого класса...

— Вите — квартиру. Тебе — дачу. Лене — что останется. Мама произнесла это за столом, в свой семидесятилетний юбилей. Между оливье и заливным. Как будто зачитала прогноз погоды. Я поставила вилку. Сестра Лена замерла с бокалом. Витя — наш старший брат — улыбнулся. Медленно. Довольно. — Мам, — сказала я. — Ты сейчас серьёзно? — А что такого, Танечка? Я же мать. Я знаю, как правильно. Витя всегда был любимчиком. Это знали все — соседи, родня, даже школьные учителя. Первенец, мальчик, продолжатель рода...

— Лен, ну мы же семья. Какие между своими расчёты. Деверь сидел на моей кухне, ел мой борщ и объяснял мне, почему не будет платить за коммуналку. Уже пятый месяц. Я молчала. Помешивала чай. Смотрела на него — на его свежий маникюр (маникюр!), на новую спортивную куртку, на телефон последней модели, который он достал из кармана и положил рядом с тарелкой. — Витя, — сказала я ровно. — Счета за декабрь пришли. Одиннадцать тысяч. У тебя есть работа? — Есть. Ну, подработка. Временно. — Сколько получаешь? Он пожал плечами...

— Да она вообще ничего не соображает в этом. Наивная, как первоклассница. Я замерла в коридоре. Рука — на дверной ручке. Ключи — в другой. Только что вернулась из аптеки, Серёжа разболелся, температура под тридцать девять. Спешила. Зашла тихо, чтобы не разбудить. А он не спал. Он разговаривал по телефону. В гостиной, на диване, откинувшись. Голос — весёлый, лёгкий. — Нет, ты серьёзно? Я с ней пятнадцать лет. Как её ещё выносить? Только так — чуть улыбнулся, погладил по голове, и всё. Довольная ходит...

— Она не приедет, — сказала тётя Вера по телефону. Голос ровный, будто зачитывает прогноз погоды. — Как не приедет? Свадьба через два дня! — Говорит, давление скачет. Врач не разрешает. Я стояла посреди кухни в съёмной квартире, в одной руке — телефон, в другой — список рассадки гостей. Двадцать три человека. Место номер один — мама. Валентина Сергеевна Кудрявцева. Мать невесты. Пустое место. Свадьбу мы с Димой планировали полгода. Скромную, без лимузинов и голубей, но настоящую. Ресторан на берегу, платье я шила сама — по маминой выкройке, между прочим...