Дым над водой

Июнь пылал солнцем. Трава по обочинам дорог стояла высокая, колосилась рожь, а воздух дрожал от зноя и гудения пчёл. Настя, возвращаясь с очередного вызова, замедлила шаг: на её калитке что‑то белело. Это был конверт. Простой, без марки, без адреса — только её имя, выписанное аккуратным, чуть витиеватым почерком. Внутри — одна строка: «Вы — как рассвет над полями: тихая, но неизбежная красота. Спасибо за то, что вы есть». Настя перечитала записку дважды. Сердце сбилось с ритма. «Кто? — мелькнуло в голове...

Май раскрасил деревню в сочные зелёные тона. Трава поднялась высоко, яблони у дома Анны Фёдоровны покрылись нежными белыми цветами, а воздух наполнился густым медовым ароматом. Настя, возвращаясь с утреннего обхода, невольно замедляла шаг — так хорошо было дышать этим свежим, напоённым жизнью воздухом. Но вечером, когда за окном сгущались сумерки, а в доме становилось тихо, на неё накатывала тоска. Особенно в такие тёплые майские вечера, когда в Рязани её мама наверняка открывала балкон, чтобы послушать, как поют птицы в городском парке неподалёку...

Артём смотрел в окно поезда, и каждый стук колёс отдавался в груди глухим эхом. Крым. Море. Лиза. И её отец — человек, чьё молчаливое одобрение значило для него больше, чем он готов был признать. Он давно мечтал об этой поездке. Не просто о отпуске — о точке отсчёта. О моменте, когда всё станет по‑настоящему. Лиза говорила, что отец редко приглашает кого‑то в свой дом. Это был знак доверия. И Артём понимал: если он пройдёт это испытание, если сумеет не оплошать, всё может измениться. Но за этим «может» таилось и другое: страх...

Апрель выдался дождливым — земля раскисла, тропинки превратились в бурные ручьи, а небо висело низко, будто придавливало деревню к земле. Настя, вернувшись с очередного обхода, стряхнула капли с плаща и замерла у калитки: на крыльце сидел человек. Сначала она не узнала его — мокрый, с небритым лицом, в потрёпанном пиджаке. Но когда он поднял глаза, сердце ёкнуло: — Артём?.. Он приехал без предупреждения — просто появился, как призрак из прошлого. Два года назад они расстались резко, болезненно: Настя застала его с другой...

Катер вошёл в сочинскую гавань под гул портовых кранов и перекличку чаек. Солнце слепило, воздух пах солью, выхлопными газами и чем‑то неуловимо городским — будто сам город торопился напомнить: «Ты снова с нами». Василий стоял на палубе, сжимая лямки самодельного рюкзака из пальмовых волокон. Рядом топталась Лика, её отец‑капитан поглядывал с нескрываемым беспокойством. — Ну что, — сказал капитан, протягивая руку. — Удачи. И… не пропадай. — Спасибо, — Василий пожал крепкую ладонь. — За всё. Лика...