Параллели Арины Ипатовой

Есть такая известная штука - страх чистого листа. Важное это дело - отразить некий буквенный знак на просторах бумаги или экрана. Если у вас раньше страха чистого листа не было, не расстраивайтесь, сейчас я вам его обеспечу. Представьте, было совершенное белое пространство, заключавшее в себе всё: длину и ширину, высь и глубину, прошлое, настоящее и будущее. И тут приходите вы, черкаете знак, и - вуаля! - вот уже и не вся суть мира в этом пространстве, и не совершенно оно. Поставив знак, вы своей рукой отсекли бездну возможностей...

У меня появилось немного свободного времени. Роман "Белый олень" закончен, новые проекты пока на уровне смутных замыслов, надо собраться с мыслями, посмотреть в разных направлениях, подождать, когда снова вспыхнет эта странная искра, вдохновение, при свете которой открывается ранее незримое, и связываются воедино неожиданные вещи. При этом в окружающей тревожной обстановке хочется опереться на что-то вечное, непреходящее. Это как-то успокаивает. А что вечно? Литература, конечно. Классическая литература...

Москву засыпает снегом. Вроде бы ничего необычного для января, но в последнее время случались такие зимы, что вообще снега не было. Глобальное потепление, чтоб ему... Так что снегопад радует. Коммунальным службам не так приятно, конечно, но в целом наблюдается в мире упорядоченность - зимой сугробы и холодно. И это правильно. Многие вещи наиболее ярко воспринимаются в контрасте. Поэтому сейчас самый удачный момент для ознакомления с современным африканским искусством. А где его взять? Да запросто...

Итак, друзья, обещанный сюрприз подвезли. И это, представьте себе, кино. Настоящее! Ну почти. Но немного пояснений. Каждый, кто работает со словом, хотел бы когда-нибудь увидеть свои произведения на экране. И вот, мне это удалось. В роман "Белый олень" входит легенда об истоках творческого дара. Это ключевой пункт в понимании романа. Легенда в миниатюре воплощает одну из главных концепций книги - исследование творческого начала в человеке. Легенду раньше можно было прочитать и послушать. А теперь её можно ещё и посмотреть...

Мы часто недооцениваем первобытное искусство. Оно кажется нам схематичным, примитивным, даже скучным - по сравнению со зрелыми шедеврами скульптуры и живописи. Но так упускается очень важный момент. Наскальная живопись возвращает нас в то время, когда внешний мир был впервые преображён человеческим сознанием. Мест, где сохранилось подобное искусство, не так уж много в мире. Давайте сегодня взглянем на онежские петроглифы. Онежские петроглифы - изображения, выбитые на камнях на восточном берегу Онежского озера...

Снова с вами рубрика "Откуда я списала", теперь об источниках литературных. И начну я с начала, с замечательного произведения Леонида Соловьева "Приключения Ходжи Насреддина". Хотя нет, это всё-таки не самое начало, но близко к тому. Так уж получилось. Английский писатель Сомерсет Моэм где-то упоминал, кажется, в автобиографической книге "Подводя итоги", что прежде чем браться за новую работу, он перечитывает "Кандида" Вольтера, чтобы неосознанно подражать этой вещи. Я тоже подражаю "Приключениям Ходжи Насреддина", но для этого не перечитываю их специально...

В первый раз я познакомилась со знаменитым романом Маркеса "Сто лет одиночества" лет двенадцать назад. И тогда не зашёл он мне совсем. Помню, ускоренно пролистывала книгу в поисках связного сюжета и не находила его. Так тогда и долистала до конца. Осталось лишь чувство некоторого недоумения. Недавно решила перечитать. Помнила я текст смутно, а многие вещи со временем видятся по-другому. К тому же подкупало то, что латиноамериканская проза считается образцом для жанра магического реализма. /в сторону/ а у меня ведь тоже магический реализм, надо же наконец понять, что это такое...

Итак, немного о том, откуда я списала. Перенесёмся ненадолго в царство Трилада, место действия первой части романа "Белый олень". Трилада во многом вдохновлена древней Русью, исторической и былинной. Надо заметить, что я не историк, и при всём желании не могла бы обеспечить достоверность старинного быта, хотя по возможности и старалась это делать. Но эстетика столицы Трилады, лучезарного града Изберилла, имеет вполне реальные прототипы. Архитектура Изберилла выросла из древнерусского зодчества...

Художественные произведения не возникают в вакууме. Если хорошо знать среду, в которой была создана та или иная вещь, всегда можно отследить её истоки, погрузиться в творческую лабораторию её создателя. У великих это изучается под лупой, под электронным микроскопом. До штриха, до запятой, до мельчайших движений. Иной раз даже задумываешься, насколько это этично, должна же быть у людей личная жизнь, хоть бы и после смерти. Но, в конце концов, хочешь приватности - не создавай гениальных произведений...

Помните стихотворение "Ворон" Эдгара По? Мрачная обстановка, полночь, человек, грезящий об ушедших днях, пугающее покачивание занавесей, тлеющие угли... Страстная тоска по исчезнувшему счастью. И тут в окно влетает ворон, опускается на бюст Афины Паллады и бросает своё роковое никогда, Nevermore. "Ворон" существует на русском языке во многих переводах, но, пожалуй, ни один из них не передаёт в полной мере зловещей атмосферы оригинала. Once upon a midnight dreary... Увидела я однажды поздней осенью такое вот дерево...

Скажите, вы знаете разницу между лагенарией, ламинарией и латимерией? Вот так, не подглядывая в сеть, сознайтесь себе - вы это помните, вот прямо сейчас? А то я тут однажды после рабочего дня вдруг поняла, что забыла, кто из них кто. Пришла в ужас и решила это записать. Вдруг ещё кому пригодится. Слова-то похожие, легко запутаться. А вдруг понадобится срочно их различить? Лагенария - это такая забавная тыква. Бывает похожа на песочные часы, на лебедя, на кувшин. Висит где-нибудь на заборе и глаз радует...

Много лет назад мне попалось в сети странное видео. Похожий на очень старого Пьеро человек в белом одеянии делал нарочито медленные движения, сгибался, наклонялся назад, беспорядочно водил руками с растопыренными пальцами. Впечатление в первый момент было пугающее, потом отталкивающее, потом странно завораживающее, потом даже в чём-то трогательное - именно в такой последовательности. Удивительная изломанная пантомима долго потом стояла перед глазами. Это оказался Кадзуо Оно, один из основоположников японского танца буто...