Женская жизнь: практика и проза

Маленький город, «обычная» семья, любимая папина девочка. А потом — порезанные руки, панические атаки и шестилетняя дочка, которая говорит: «Мама, дедушка меня трогает». Эта история о том, как насилие прячут в любви, как память отключает боль и почему «было — и было» убивает не хуже самого насилия. «В восьмом классе я ходила в секцию бега. Помню, как я тогда бежала, бежала, не останавливаясь… Мне так нравилось просто бежать». Когда она это сказала, я вдруг поймала странное ощущение. Было что-то не так...

Ослепительная принцесса из гессенского дома, внучка королевы Виктории; любимая жена русского великого князя; «белый ангел Москвы», покровительница бедных; основательница Марфо‑Мариинской обители; святая новомученица, погибшая в алапаевской шахте. Но если немного задержаться внутри этой жизни, становится видно, что это история женщины, у которой забрали всё личное, и которая ответила на это не яростью, а святостью. Она родилась в 1864 году в Дармштадте, в семье великого герцога Гессен‑Дармштадтского Людвига IV...

Фильм Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня» многие помнят по визуальным образам: вертолёты под музыку Вагнера, пылающие джунгли, безумные глаза Марлона Брандо. Но если убрать военную атрибутику, перед нами история о том, что происходит с психикой человека, когда он слишком долго живёт в мире, где норма — это безумие. Вокруг — Вьетнам, война, хаос. Внутри — тот же хаос, только без формы. Главный герой, капитан Уиллард, получает задание найти и устранить полковника Курца, сошедшего с ума где‑то в джунглях...

Первый раз он ударил меня, когда ему исполнилось пятнадцать лет. Не сильно — оттолкнул в сторону, когда я попыталась вытащить его из комнаты. Я упала, ударилась о шкаф и зачем‑то автоматически сказала: — Ничего, мне не больно. Самое страшное было не это. Самое страшное — что утром я встала, сварила ему кашу и сделала вид, что ничего не произошло. Она говорит это очень спокойно, как будто оправдывается перед кем‑то невидимым: — Мы с ним всегда были очень близки. Его отец ушёл, когда ему было три. Всё тянула сама...

Мама, это просто подработка, все так делают. Мне платят за то, что на мою карту приходят деньги, я их снимаю и перевожу дальше. Это не страшно. Саша сидел напротив матери и ковырял вилкой в макаронах: «Ну вот что она привязалась, все равно ничего не понимает. А я сейчас заработаю, комп новый куплю или даже мотик, вот тогда и посмотрим, кто из нас умный» Родители сначала часто не понимают, о чём речь, а потом вдруг узнают новое слово — **«дроп»**. Дроп (от английского *drop* — «сливать», «сбрасывать»)...

"Я не заслужила этого".Жена рыдает и пишет сообщения любовнице: "Ты разрушила нашу семью. Будь ты проклята". Любовница плачет ночами и ждёт, когда он все-таки уйдёт «из семьи». Муж мечется и не знает, куда себя деть. Знакомый многим сценарий. В жизни всё часто бывает куда более закручено, но есть треугольники, в которых никто не хочет уходить и никому такие шаги не нужны. Каждый в этой системе получает что‑то очень важное. И каждый делает вид, что цены почти нет. Она — приближается к сорока. Дом, муж,хорошая работа, дети, дача...

Представьте Москву начала 1920‑х. Ещё недавно здесь ходили в шинелях и портянках, голодали, меняли семейное серебро на мешок картошки. Теперь по тем же улицам идут женщины в коротких по тем временам платьях, в шёлковых чулках, с ярким бантом на шляпке. Из подвала доносится джаз‑банд, над которым старики качают головой: «Это не музыка, а буржуазная зараза».В ресторанах снова подают котлеты, шампанское и кофе, в витринах появляются французские духи и шляпки. Это эпоха нэпа — Новой экономической политики...

Все говорят, какие мужики абьюзеры. А я живу с женщиной, которую, по‑моему, правда люблю. И которой одновременно боюсь. Так начинается история которая легко могла бы остаться только в анонимном чате — из‑за стыда, страха насмешек и ощущение, что «мужики не жалуются». Мы привыкли к одной картинке: он — агрессор, она — жертва. Он орёт, бьёт, запрещает, контролирует деньги. Она терпит, винит себя, не может уйти. Это правда, которая долго была табуирована. Но рядом с ней есть другая реальность. Женщина может быть центром вселенной, а мужчина — удобным фоном...

Волосы уложены, платье сидит, как в рекламе. На столе — ужин, дети вымыты, в доме ни пылинки. Она улыбается и говорит: «Милый, как прошёл твой день?». Он кивает, снимает пиджак, включает телевизор. Картинка из рекламы 1950‑х. Той самой эпохи, по которой до сих пор ностальгируют: большие американские машины, пастельные кухни, пироги, «семейные ценности». В 1955 году один из американских журналов для домохозяек публикует заметку «Руководство для хорошей жены» (Good Wife’s Guide). Текст разошёлся по вырезкам, стендам, перепечаткам...

Фильм Бунюэля «Дневная красавица» с Катрин Денёв легко свести к одной фразе: «Приличная жена днём ходит в бордель». Так его часто и обсуждают — как провокацию, «грязные фантазии» или моральную притчу про «распутную буржуа». «Дневная красавица» (Belle de Jour) — один из ключевых фильмов европейского кино 60‑х, и для психоаналитиков, и для киноведов это почти учебник по женскому желанию и стыду. Год и страна: 1967, Франция. Режиссёр: Луис Бунюэль — классик сюрреализма, автор «Андалузского пса», «Золотого века», «Скромного обаяния буржуазии»...

Мужчина, который надеялся на счастье. Одиннадцать женщин и история “Синей бороды” сегодня. Богатый мужчина, запретная комнатка, ключ в крови и висящие по стенам жёны. Но если вернуться к тексту Шарля Перро, становится понятно: это совсем не детская история. Перро начинает с витрины: «У одного человека было когда‑то два дома, один в городе, другой в деревне; серебра и золота — полные сундуки; …Но борода у него была синяя. Это делало его таким безобразным и страшным, что ни одна женщина не соглашалась за него идти»...

Грибоедов в Тегеране: когда ум и принципы стоят слишком дорого Историю Грибоедова в школе обычно проходят сухо: «русский посол убит в Тегеране, посольство разгромлено». Дальше — имена шаха, договоры, пару строк о дипломатии. Если посмотреть на это не только как на абзац в учебнике, а как на живую историю, получается гораздо более жёсткий сюжет: человек с умом, амбициями и принципами оказывается между империей, религией и чужой культурой. И платит собой. Сегодня, когда мы слышим новости про Ирак, Иран, Ближний Восток вообще, кажется, что всё это — что‑то далёкое, «их дела»...