Женская жизнь: практика и проза

Представьте Москву начала 1920‑х. Ещё недавно здесь ходили в шинелях и портянках, голодали, меняли семейное серебро на мешок картошки. Теперь по тем же улицам идут женщины в коротких по тем временам платьях, в шёлковых чулках, с ярким бантом на шляпке. Из подвала доносится джаз‑банд, над которым старики качают головой: «Это не музыка, а буржуазная зараза».В ресторанах снова подают котлеты, шампанское и кофе, в витринах появляются французские духи и шляпки. Это эпоха нэпа — Новой экономической политики...

Все говорят, какие мужики абьюзеры. А я живу с женщиной, которую, по‑моему, правда люблю. И которой одновременно боюсь. Так начинается история которая легко могла бы остаться только в анонимном чате — из‑за стыда, страха насмешек и ощущение, что «мужики не жалуются». Мы привыкли к одной картинке: он — агрессор, она — жертва. Он орёт, бьёт, запрещает, контролирует деньги. Она терпит, винит себя, не может уйти. Это правда, которая долго была табуирована. Но рядом с ней есть другая реальность. Женщина может быть центром вселенной, а мужчина — удобным фоном...

Волосы уложены, платье сидит, как в рекламе. На столе — ужин, дети вымыты, в доме ни пылинки. Она улыбается и говорит: «Милый, как прошёл твой день?». Он кивает, снимает пиджак, включает телевизор. Картинка из рекламы 1950‑х. Той самой эпохи, по которой до сих пор ностальгируют: большие американские машины, пастельные кухни, пироги, «семейные ценности». В 1955 году один из американских журналов для домохозяек публикует заметку «Руководство для хорошей жены» (Good Wife’s Guide). Текст разошёлся по вырезкам, стендам, перепечаткам...

Фильм Бунюэля «Дневная красавица» с Катрин Денёв легко свести к одной фразе: «Приличная жена днём ходит в бордель». Так его часто и обсуждают — как провокацию, «грязные фантазии» или моральную притчу про «распутную буржуа». «Дневная красавица» (Belle de Jour) — один из ключевых фильмов европейского кино 60‑х, и для психоаналитиков, и для киноведов это почти учебник по женскому желанию и стыду. Год и страна: 1967, Франция. Режиссёр: Луис Бунюэль — классик сюрреализма, автор «Андалузского пса», «Золотого века», «Скромного обаяния буржуазии»...

Мужчина, который надеялся на счастье. Одиннадцать женщин и история “Синей бороды” сегодня. Богатый мужчина, запретная комнатка, ключ в крови и висящие по стенам жёны. Но если вернуться к тексту Шарля Перро, становится понятно: это совсем не детская история. Перро начинает с витрины: «У одного человека было когда‑то два дома, один в городе, другой в деревне; серебра и золота — полные сундуки; …Но борода у него была синяя. Это делало его таким безобразным и страшным, что ни одна женщина не соглашалась за него идти»...

Грибоедов в Тегеране: когда ум и принципы стоят слишком дорого Историю Грибоедова в школе обычно проходят сухо: «русский посол убит в Тегеране, посольство разгромлено». Дальше — имена шаха, договоры, пару строк о дипломатии. Если посмотреть на это не только как на абзац в учебнике, а как на живую историю, получается гораздо более жёсткий сюжет: человек с умом, амбициями и принципами оказывается между империей, религией и чужой культурой. И платит собой. Сегодня, когда мы слышим новости про Ирак, Иран, Ближний Восток вообще, кажется, что всё это — что‑то далёкое, «их дела»...

Принято считать, что дома страшно бывает в основном женщинам. В большинстве текстов про абьюз мужчина — почти всегда агрессор: он орёт, бьёт, запрещает, держит без денег. Но есть другая, почти не озвученная реальность: мужчинам тоже бывает страшно дома. Они тоже живут рядом с криком, шантажом, молчанием-наказанием, унижением при детях и друзьях. Только об этом почти не пишут статьи — и мужчины остаются с этим одни. Чаще всего их опыт звучит так: Если бы то же самое делал мужчина по отношению к женщине, мы почти без колебаний назвали бы это насилием...

Если он не страдает — значит, не любит. Если не ревнует и не бегает за мной — какой он вообще мужчина? Такие фразы можно услышать часто. Они — эффектные, яркие, с огнём в глазах. Хорошо одеты, говорят громко, шутят остро. И уже через несколько минут становится понятно: внутри у них живёт та самая Лола Монтес XIX века. Танцовщица, которая умела превратить личную жизнь в политический кризис. В учебниках её почти нет, в романах — сплошной миф. Но реальная биография Лолы Монтес куда интереснее придуманных историй...

Хрень болотная ваши "выгорания". Бесовщина с жиру.А "Кэфэ" эта лишь мозги пудрит лохам.Прошмандовка. Такой "комментарий" недавно прилетел под интервью со мной как с психологом и автором книг (Ася Кефэ) Как я отношусь к подобным высказываниям? Совершенно нормально. Меня в этом трогает не само высказывания, меня трогает иное: вот это знакомое отношение —«Все ваши выгорания, травмы, тревоги придуманы. Нормальные люди терпят». Я слишком хорошо знаю этот голос: Раньше такие высказывания приписывали бабушкам...

Они не бьют. Не ломают мебель, не орут так, чтобы слышал весь подъезд. Иногда, наоборот, гордятся тем, какие они «спокойные», «интеллигентные» и «не токсичные, как все эти истерики». Варят вам кофе, заказывают столики в ресторанах, улыбаются друзьям. А потом однажды кто‑то из этих друзей открывает вашу дверь — и не узнаёт вас. Вместо живой, яркой женщины — тень. Минус десять килограммов, потухший взгляд, извиняющееся «простите» вместо любого слова. И скомканная салфетка в руке: «Он держит меня взаперти...

Термин «газлайтинг» родился из пьесы и фильма «Gaslight» (1944). Сюжет (упрощённо): Муж хочет завладеть драгоценностями, которые принадлежат его жене. Он начинает систематически искажать реальность: приглушает газовые лампы, прячет вещи, отрицает очевидное. Каждый раз, когда жена говорит: «Я это видела» / «Здесь было светлее» / «Здесь лежала брошь», — он отвечает: «Тебе кажется. Ты забываешь. У тебя больная психика». Месяц за месяцем он убеждает её в том, что она ошибается, не может доверять себе, нуждается в его «здравом смысле»...

Врачебные описания «женской истерии» в Англии XIX века читаются сегодня как инструкция по дрессировке: не спорить, не страдать слишком громко, не думать о своих правах. Посмотрим, за что именно женщин тогда отправляли “лечиться” — и почему отголоски этого до сих пор звучат в фразах «ты накручиваешь» и «нормальные жёны так не реагируют». Если посмотреть на старые медицинские описания «женской истерии» в Англии XIX века, становится понятно: под диагнозом часто прятали не болезнь, а неудобство. Женщина,...