Женская жизнь: практика и проза

Одна ошибка, одно удобное молчание — и мы больше не подруги. Я поставила точку: сменила телефон, закрыла диалоги, закрыла дверь. Но виноватой себя не признаю — это жизнь так рассудила. Рассказ о том, как зависть превратилась в зелёную плесень, погубившую дружбу. Она хотела такую же рыжую косу как у Лизы. А ещё ей хотелось тоже быть первой. Даже когда мальчишки облили Лизу водой, а она их поколотила, она все равно хотела быть на месте Лизы. Они были лучшими подругами. Они приходили в школу вместе,...

Меня никогда не били. Но странно, я в детстве даже завидовала тем, кого били. Потому что у них была хотя бы какая-то форма существования в поле зрения родителя. У меня было другое. Она смотрела сквозь меня. Я могла стоять перед ней и что-то рассказывать — про школу, про подружку, про то, что у меня болит живот, — а она перелистывала страницу журнала. Не кивала. Не говорила «подожди». Просто продолжала читать, как будто я была радиопомехой, которую можно не замечать. Первое воспоминание — мне лет пять...

Я ненавидел своего отца при жизни. И после его смерти — тоже ненавидел. Каждый вечер, когда он приходил с работы и сливал в себя три литра пива, я знал: начнётся раздача люлей. Он бил всех — сестру, мать, меня. Но мне доставалось больше. Я думал, что со мной что‑то не так: я неудобный, непослушный, плохой. Потом, уже взрослый, узнал, что он был уверен — я не его сын. Что я «чужая» кровь. И вся та жестокость вдруг обрела смысл: он пытался выбить из меня то, что по его мнению было чужим. Синяки на внутренней стороне бёдер — туда он бил особенно больно...