Мы из Сибири

Первые холодные ночи пришли в тайгу неожиданно. Ещё несколько дней назад возле зимовья шумели последние зелёные листья, а теперь по утрам трава покрывалась серебристым инеем. Сергей вышел на крыльцо ещё затемно, вдохнул холодный воздух и сразу понял: наступило самое подходящее время для одной из главных осенних работ. Сегодня они с женой будут готовить домашнюю тушёнку — запас, без которого невозможно представить долгую жизнь в таёжном зимовье. Такие дни в семье никогда не проходили впустую. Всё было заранее продумано...

Зимний лес редко выдаёт свои тайны сразу, чаще он ведёт к ним постепенно, через след, через мелкие детали, которые замечаешь не сразу, и именно так началась эта история, когда Алексей вышел по лисьему следу ранним утром, когда мороз только отпустил, а снег ещё держал форму, позволяя читать каждое движение зверя, и сначала всё выглядело обычно — лиса шла вдоль кромки леса, иногда уходила в кусты, проверяла мышиные норы, потом снова возвращалась на открытое место, и по этому следу было видно — зверь...

Осень на северной реке всегда приходит внезапно. Ещё неделю назад по берегам стояли жёлтые лиственницы, вода спокойно тянула вниз редкий лист, а по утрам над рекой медленно поднимался белый туман. Но потом пришёл холодный ветер с севера, небо затянуло тяжёлыми тучами, и река сразу стала другой — тёмной, шумной и злой. В посёлке Берёзовом люди спешили закончить последние рейсы перед ледоставом. До маленьких деревень вверх по реке ещё нужно было успеть завезти продукты, почту, солярку и муку. Потом вода начнёт вставать льдом, и добраться туда можно будет только зимой по зимнику...

В горах всё ощущается иначе — и расстояние, и время, и даже тишина. Узкий распадок, где среди камней бежит холодный ручей, кажется отрезанным от остального мира. Вода здесь прозрачная до самого дна, струится между валунами и уходит вниз, в долину, оставляя после себя только шум и свежесть. На берегу такого ручья и остановился охотник. Небольшая площадка между камнями даёт укрытие от ветра. Рядом лежат сухие ветки, принесённые с нижних склонов, и стоит рюкзак, потемневший от дороги. День был тяжёлым...

Андрей вышел к этому месту не по карте и не по рассказам, а почти на ощупь, когда сбился с хоженой линии после метели, которая за одну ночь стёрла всё — старые следы, метки на деревьях, даже направление, к которому он привык за годы, и если бы не чутьё, которое приходит только после долгой жизни в тайге, он бы, возможно, повернул назад, но его остановил странный звук — не треск мороза, не скрип деревьев, а едва уловимое журчание воды, которое в такие морозы казалось невозможным, и он пошёл на него,...