Билет в СССР

Маленькая сельская школа в деревне Мымрино Орловской области. Первый и третий класс сидят в одном помещении, потом второй и четвёртый. Учительница начальных классов Марфа Петровна ведёт урок. Строгая, подтянутая, с тяжёлой сумкой тетрадок, которую потом понесёт домой проверять. Среди её учеников, в первом классе, сидит её собственный сын, Гена. Он знает правило: переступил порог школы, и перед ним уже не мама, а Марфа Петровна. Никаких поблажек, никаких пятёрок. Даже если страницу учебника выучил наизусть, она скажет: «Главное, чтоб ты научился трудиться, а пятёрки потом сами придут»...

Она не хотела сниматься. Она рыдала, когда узнала, что её утвердили на роль. Она позвонила другому режиссёру и спросила: «Что мне делать? Я не хочу ехать на съёмки!» А потом проснулась знаменитой в гостинице нижегородского цирка, потому что на балкон второго этажа забрались незнакомые мужчины и заглядывали в окно. Так начиналась слава Натальи Варлей, той самой «студентки, комсомолки, спортсменки и просто красавицы» из «Кавказской пленницы». Но до этого были полярная ночь Мурманска, побег из дома...

Летом 1942 года в небе над оккупированной Смоленщиной гудел советский военный самолёт. В нём сидели пятеро. Четверо были одеты в привычные маскхалаты, на коленях держали вещмешки. А пятый, их командир, прижимал к груди элегантный кожаный чемоданчик, совершенно неуместный на борту военного самолёта. «Не урони его с неба, переполошишь фашистов!», – пошутил пилот. «Как можно! Без него мне хоть возвращайся», – совершенно серьёзно ответил командир группы. Ребята посмеивались. Один из них, радист Михаил Пысин, потом вспоминал, как пытался угадать, что же такое лежит в этом щегольском чемоданчике...

Он стоял у окна и мысленно уже покупал обратный билет. Из 37 абитуриентов, поступавших на композиторское отделение Ленинградского музыкального училища, ему выпал первый номер. Первый, а значит, самый невыгодный: после него сыграют ещё тридцать шесть человек, и впечатление от его выступления наверняка сотрётся. Парень из Бреста, приехавший с одним лишь горячим желанием учиться, уже прокручивал в голове планы: завтра на вокзал, потом домой, а там ребята ждут, надо разучить новые вещи для танцев....

Ранним утром 1968 года по узким улочкам Кракова медленно двигалась открытая немецкая машина. За рулём сидел человек в форме офицера вермахта. Туман стелился по мостовой, фары горели тускло. Съёмочная группа ждала его за городом, а пока город спал, и казалось, что время повернулось назад лет на двадцать пять. Вдруг из тумана навстречу выплыла ещё одна машина. Тоже открытая. Когда туман рассеялся, человек в немецкой форме увидел в ней высокого, очень высокого пассажира. Характерный профиль невозможно было спутать ни с кем...

За несколько минут до катастрофы начальник космодрома Байконур генерал Герчик подошёл к маршалу и попросил его отойти в безопасное место. Маршал посмотрел на него спокойно и ответил: «Разве я не такой же офицер, как все остальные?» Он остался сидеть на стуле, в десяти метрах от огромной ракеты, начинённой сотнями тонн ядовитого топлива. До взрыва оставалось несколько минут. От маршала потом останутся только оплавленные часы, обгоревшая Звезда Героя и депутатский значок, по которому опознают его останки...

Вена, сентябрь 1961 года. Чемпионат мира по тяжёлой атлетике. Зал гудит от восторга: советский штангист только что поднял над головой немыслимые 200 килограммов. Он стоит на помосте, огромный, в стильных очках, спокойный, как профессор на кафедре. А за кулисами мнётся худой, долговязый мальчишка четырнадцати лет. Его тренер, австрийский штангист Хельтке, подталкивает парня в спину: «Иди, иди к нему. Скажи, что хочешь бросить спорт. Пусть он тебе объяснит, почему этого делать нельзя». Пройдёт двадцать...

Трёхлетняя девочка сидит в обшарпанном полукруглом кресле, которое отец привёз с фронта. На проигрывателе крутится пластинка, Шестая симфония Чайковского заполняет комнату. Девочка держит в руке тоненькую кисточку и дирижирует. Слёзы текут по щекам. Мама входит в комнату. «Катюша, почему ты плачешь?» «Потому что тут зло борется с добром, мама. Я слышу». Маме казалось, что три года, это слишком рано для таких переживаний. Но отец, Георгий Александрович Градов, бывший фронтовой сапёр, а теперь архитектор и учёный, только улыбается...

Зимой 1995 года, когда в зрительном зале Театра имени Маяковского собиралось от силы двадцать человек, а актёры подрабатывали циклёвкой полов и обивкой дверей, один из ведущих артистов труппы собрал чемодан и уехал в Амстердам. Без обратного билета. Без уверенности, что вернётся. Ему было тридцать шесть, за плечами десять лет в любимом театре, а впереди, казалось, ничего. Театр не нужен, кино не существует, профессия мертва. В Голландии было комфортно, спокойно, сытно, но пусто. Через год Анатолий Лобоцкий вернулся в Москву...

Белорусская деревня, начало лета 1944 года. Худенькая шестилетняя девочка стоит посреди широкой деревенской улицы и смотрит в небо. Над головой, едва не задевая крыши, летят самолёты. Они бросают листовки, и те кружатся в воздухе, как странные белые птицы. Девочка ещё не умеет читать, но она уже знает: если летят наши, значит, скоро всё кончится. Скоро не надо будет прятаться в погребе. Скоро не будут приходить ночью партизаны. Скоро мама... Но мамы уже не будет. Мама умрёт за несколько дней до освобождения, так и не увидев, как немцы уходят из их деревни...

В новогоднюю ночь, когда вся страна поднимала бокалы под бой курантов, в московской больнице тихо угасала 90-летняя женщина. Она уже почти не разговаривала, но попросила включить запись. Из динамика полился знакомый голос, чуть грассирующий, с неповторимыми интонациями: «Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль...» Эту песню Александр Вертинский написал в 1916 году, посвятив её актрисе немого кино Вере Холодной. Но сейчас она звучала для одной единственной женщины, для той, что больше полувека хранила верность своему мужу...

Он стоял посреди съёмочного павильона «Мосфильма» в гриме, с накладной бородой и усами, в старинном купеческом кафтане. Николай Расторгуев, которого вся страна знала как несгибаемого «батяню комбата», играл свою первую серьёзную роль в кино, купца Вукола Бессудного в фильме «На бойком месте» по пьесе Островского. И вдруг к нему подбежал четырёхлетний сынишка Коля, которого привезли на «Мосфильм» вместе с мамой. Мальчик взглянул на незнакомого бородатого дядьку, попятился и спрятался за маму. Расторгуев...