Билет в СССР

В 1995 году невысокий пожилой мужчина с небольшим врачебным чемоданчиком ехал по чеченским дорогам. Вокруг — война. Разбитые дома, перевёрнутые машины, воронки от снарядов. Леонид Рошаль направлялся к детям — они лежали в больницах без лекарств, без оборудования, без надежды. Причём ехал он не со стороны федеральных войск — а на территорию, которую контролировали боевики. До больницы он не доехал. Его перехватили вооружённые люди и привезли в какой-то штаб. Посадили в соседнюю комнату. Начали допрос: кто такой? Зачем приехал? Шпион? «Я доктор, — говорил Рошаль...

Одесса, 1955 год. На узкой улочке суета – выставлены софиты, натянуто верёвочное ограждение, за ним толпятся зеваки. Снимают фильм «Мексиканец» по Джеку Лондону. В центре площадки стоит молодой актёр, от которого сходит с ума вся страна, – Олег Стриженов, только что прогремевший в «Оводе». Семнадцатилетняя девчонка с распахнутыми тёмными глазами и пухлыми губами протиснулась поближе. Ассистенты режиссёра начали оттеснять публику – попросили отойти и её. И тут Стриженов обернулся, увидел это лицо и бросил ассистентам: – Её не прогоняйте...

25 декабря 1975 года генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев находился в охотничьем хозяйстве Завидово. Формально он работал над докладом к предстоящему XXV съезду партии. В реальности ему было тоскливо: дома не ладилось, проблемы с дочерью и сыном не давали покоя, поговорить толком не с кем. В Завидово собирался ближний круг помощников, среди которых Леонид Ильич чувствовал себя комфортнее, чем в собственной квартире. Всего два дня назад, 23 декабря, Политбюро без него приняло объёмистое постановление «О мерах по подготовке и проведению Олимпийских игр 1980 года в городе Москве»...

Москва, Делегатская улица, 3 июня 1993 года. Борис Невзоров спешит домой с радостной новостью – он договорился о съёмках нового фильма, где главную роль сыграет его жена Анастасия. Актриса давно мечтала вернуться на экраны, и теперь эта мечта должна была сбыться. Невзоров даже представить не мог, что через несколько минут его жизнь разделится на «до» и «после». Дверь квартиры оказалась не заперта. В тёмном коридоре Борис натолкнулся на что-то... Включив свет, он увидел то, что преследовало его до конца дней...

Белые флажки торчали изо льда, насколько хватало взгляда. Грузовик шёл медленно, колёса утопали в талой воде – апрель 1942 года выдался тёплым, и Ладожское озеро начинало освобождаться ото льда. Двухлетняя Валя сидела на коленях матери, прижавшись к ней всем телом. Мама почти не двигалась, не говорила – только плакала беззвучно. Рядом – старшая сестра Вера, семнадцати лет, медсестра. Они были последними из семьи в восемь человек, кто остался в живых. "Мама, где мы были с тобой, когда флажки кругом стояли?" Так спрашивала потом маленькая Валя...

Поздно вечером 29 мая 1953 года в Кремле состоялось экстренное совещание высшего руководства страны. За столом сидели Георгий Маленков, новый глава правительства, Лаврентий Берия, курирующий МВД и силовой блок, и набирающий влияние секретарь ЦК Никита Хрущёв. На столе лежали секретные документы: в особом лагере № 2 вспыхнул массовый бунт заключённых, в котором участвовало до 16 000 человек – цифра, до этого невиданная в истории ГУЛАГа. "Иосиф только что умер, а у нас уже бунты в лагерях. Да ещё какие", – Берия нахмурился...

Тбилиси встретил их грузинским застольем прямо из аэропорта. Алла Сурикова прилетела на пробы к актрисе для своего нового фильма "Ищите женщину", но друзья оператора Миши Агроновича их тут же перехватили. Застолье, театр, снова застолье. Пять дней праздника пролетели незаметно. И вот уже пора улетать, а пробы так и не сняты. "Миш, ну надо хотя бы фотографии сделать с Софико!" – взмолилась Сурикова. "Во-первых, я не умею фотографировать, а во-вторых, сейчас уже темно", – развел руками Агронович. И они уехали...

В декабрьскую стужу 1942 года в подвале разрушенной школы села Девица сидели семеро мальчиков. Самому младшему было двенадцать, старшему – пятнадцать. Немецкий офицер снова зашел в подвал, где детей держали уже неделю. Он склонился над Ваней Зайцевым – тощим двенадцатилетним пареньком с упрямым взглядом. – Где партизаны? – спросил офицер по-русски. – Куда отдавали документы? Ваня молчал. Тогда его снова повели наверх, в соседнее помещение. Оттуда доносились крики. Немцы били его целый час, требуя выдать товарищей...

Холодным утром 1946 года по перрону маленькой украинской станции Богодухов шла женщина. Вдруг она остановилась: на скамейке под вокзальным навесом лежал свёрток. Изнутри доносился слабый плач. Женщина огляделась – кругом ни души, только пар от тепловоза стелется по земле. Она осторожно развернула грубое одеяльце и ахнула: там была крошечная девочка, совсем младенец, едва живой от холода. Спустя несколько минут малышка уже ехала в тёплой кабине грузовика, а добрая женщина крепко держала её на руках...

Середина 1960-х годов. В актовом зале какого-то научно-исследовательского института идёт концерт самодеятельности, но на сцене – совсем не заводской ансамбль, а две яркие звезды столичного искусства. Молодой бард с гитарой только что спел свои острые, хлёсткие песни, а его напарник-комик успел рассмешить публику фирменными шутками. Казалось бы, вечер проходит отлично – зрители довольны, артисты тоже. Вдруг со второго ряда поднимается крепкий мужчина в костюме, начальник местного парткома. Его лицо...

Лето 1984 года. Карелия, городок Медвежьегорск. В маленьком домике на окраине идут съемки фильма. Молодая сорокалетняя женщина сидит перед зеркалом, а гримеры наклеивают ей на лицо специальную толстую пленку, которая стягивает кожу в глубокие морщины. Через несколько часов в зеркале на нее будет смотреть неузнаваемая старуха. Женщина вздыхает – процедура болезненная, а после съемок кожа еще долго не возвращается в нормальное состояние. Но она не жалуется. Рядом с ней такой же грим накладывают ее мужу...

Виталий Абалаков стоял на склоне и понимал – сейчас он либо спасёт товарища, либо они оба погибнут. Михаил Дадиомов лежал рядом, едва живой от горной болезни и обморожений. – Оставь меня здесь, – прохрипел Михаил. – Хоть сам спустишься. Не мучь себя, мы до пещеры не дойдём до ночи. Уходи. Виталий знал – оставить товарища значит обречь его на смерть. И тогда в голову пришла безумная мысль. Он посмотрел вниз на крутой ледовый кулуар, по которому никто никогда не спускался. – Будем скатываться, – сказал он...