Билет в СССР

Двадцатилетний парень стоит перед приёмной комиссией Школы-студии МХАТ. Колени трясутся так, что дрожь видна под брюками. В горле пересохло, ладони мокрые. Он должен прочесть подготовленный отрывок, но вместо этого чувствует, как всё тело деревенеет от страха. В голове мелькает единственная мысль: фильмы про каратистов. Там бойцы кричат, когда ломают кирпичи. Может, если закричать, станет легче? И он кричит. Во всё горло, всем корпусом, всеми лёгкими. Комиссия вздрагивает. У парня на глазах слёзы, он уверен, что провалился...

Вечером 15 ноября 1983 года аппаратчик одной из фаз производства, которого сослуживцы знали как Бориса Ивановича, услышал за стеной что-то похожее на удар металла о металл. Через несколько секунд в цех потянуло резким, удушливым запахом. Борис Иванович, в отличие от многих своих товарищей, знал, чем пахнет хлор. Он схватил за руки двух молодых работниц и потащил их к пожарной лестнице. Они поднялись на крышу четырёхэтажного здания и остались там, на ноябрьском морозе, до самого утра. Внизу, в жёлто-зелёном...

Молодой тренер Ирина Лепарская шла на электричку расстроенная. По распределению она попала в маленький белорусский городок Смолевичи, в сорока километрах от Минска. Мечтала остаться в столице, где были залы, ковры, условия. А здесь, одна спортшкола и борцовские маты вместо гимнастических. Нужно было набирать секцию практически с нуля. И вот, проходя мимо школьного двора, Ирина заметила девочку, увлечённо прыгавшую на скакалке. Прыгала она ловко, легко, словно играючи. – Как тебя зовут? – Марина...

В феврале 1920 года красноармейский отряд, выступивший из Ашхабада в направлении затерянного в горах посёлка Гермаб, готовился к чему угодно. Гражданская война перемешала карты, власть в Закаспии менялась, как ветер в пустыне, и никто толком не знал, кто встретит их на бывшем пограничном посту. Когда колонна подошла к Гермабу, навстречу ударил колокольный звон, как на Пасху. Казармы блестели чистотой, в пирамидках стояло смазанное оружие, на плацу дымилась походная кухня с борщом. Рыжеусый гигант...

Накануне операции он озвучивал роль Сатаны. Потом поехал в театр Моссовета на спектакль. Вернувшись домой, посмотрел на жену Елену и произнёс фразу, которая оказалась пророческой: – Вот я и сыграл последний спектакль и озвучил последний фильм. Елена тогда не поверила. Не хотела верить. Она провожала мужа в больницу с ощущением, что они прощаются навсегда. Хирурги сделали операцию и сказали: три месяца. Месяц в больнице, месяц дома, потом обратно, уже умирать. Ему кололи обезболивающее каждые два часа, и каждые два часа он проваливался в забытьё, а потом снова приходил в себя...