Когда Дюма ещё был Пушкиным, он написал повесть о благородном разбойнике, который отомстил своим врагам за разрушенное семейное благоденствие: сжёг пяток чиновников, отобравших у героя дом, поместье, возможность служить в гвардии, будущность, у отца героя разум, а потом и жизнь. Тот же благородный разбойник ограбил и опозорил соседского помещика, помогшего своим лжесвидетельством вороватым чиновникам. Кроме того, герой-разбойник покушался отнять самое дорогое у главного своего врага - юную, прекрасную Машу. Наказать самого главного супротивника разбойнику так и не удалось - зло победило. Так зарождался русский классический реализм. Когда Пушкин стал Дюма, он написал роман "Граф Монте-Кристо". Дантес (какой странный выбор имени главного героя романа, однако) был безжалостен к своим недругам, почти что укравшим у него счастье и благополучие, и совершенно точно, укравшим у него веру в людей, любовь всей его жизни и безмятежную юность. Были наказаны все - и доносители, и сутяжники, и пособники, и самый главный враг героя. И Маша, то есть, Мерседес тоже была наказана. Потому что любовь зла. А если прекратить на минуточку шутить и продолжить рассуждать с серьёзной миной, то можно заключить, что и Фёдор Михайлович Достоевский, как и Александр Африканыч Дюма, тоже внимательно читал повесть А.С. Пушкина "Дубровский". Завязка романа Достоевского "Униженные и оскорблённые" говорит об этом. Да ведь есть же ещё "Бесы"! Ставрогин такой говорит Верховенскому младшему: "Ни в коем случае нельзя убивать Лебядкина". "Слушаюсь" - отвечает Верховенский. В "Дубровском" кузнец Архип тоже получил задание не запирать на засов упившихся подьячих. Думаю, подобных примеров можно найти множество и у других наших классиков литературы и XIX века, и XX-го. Что хочу добавить к сказанному, не касающееся заимствований сюжетных ходов литературными наследниками Пушкина, но учитывая мой исследовательский опыт. Пушкин ненавидел всякого рода подьячих и судебных заседателей. Я специально не изучал тему, но предполагаю, что возможно именно в то время, когда Александр Сергеевич писал повесть "Дубровский", у него по суду могли отчуждать заложенное поместье. Известно, что до тех пор пока наш гений не получил чин при дворе, финансовые дела его шли не очень гладко. В "Дубровском" Пушкин отыгрался на врагах - судебных заседателях. Второе. Не знаю, кто-то подмечал это или нет: Троекуров ведь и сам происходил из того же подьяческого племени. Его дед был секретарём, то есть в табели о рангах находился на одной из самых низших ступеней. Благодаря моему исследовательскому опыту и знаниям, могу заключить, что прадед Кирилы Троекурова скорее всего был простолюдином. Такой родовой бэкграунд большей частью имели почти все провинциальные дворяне XIX века. Ближе к финалу повести автор язвительно отмечает, что Троекуров, не имея достаточных оснований, почитал себя ровней князьям. Может быть именно поэтому Кирила Петрович Троекуров изображён столь отвратительным персонажем? Помните же пушкинское стихотворение о предках врагов великого поэта, напекших пирогов. Видимо, Александру Сергеевичу в какой-то степени была свойственна спесь потомка древнейших дворянских родов России и не только России. Закончу свою заметку конспирологическим предположением. Сначала Пушкин написал финал с хэппи-эндом, со счастливым избавлением героя от тюрьмы и от каторги, с браком по любви и вытекающими из сего последствиями. Но цензура такой финал не пропустила: "Что? Как? У вас разбойник побеждает систему? Вы совсем с ума сошли?". Может быть это был внутренний пушкинский цензор, который говорил писателю, что повесть с таким финалом цензура не пропустит и государь не одобрит. Возможно, внутренний цензор засомневался, что читатель сможет поверить в счастливый финал. Кто знает. И Александр Сергеевич решил в результате написать так, чтобы пропустили, чтобы поверили и при этом, чтобы Владимир Дубровский хотя бы не был схвачен и четвертован. Увы, в реальной жизни у героя, подобного Владимиру Дубровскому, почти не было шансов спасись и скрыться. Если только отпустить бороду и под видом мужика уйти в леса.
Илья Рыльщиков
Не буду ругаться на людей, умерших несколько столетий назад. Просто поделюсь находкой. Дело было в Белёве в мае 1681 года. "Вдова Манька Петрова дочь Кондратьевская жена Рыбкина майя в 20 день казнена смертью за городом в струбе созжена при многих людех". Она не приняла новые церковные правила и не отреклась от своих убеждений. Приговорили Марию Петровну Рыбкину двадцатилетний царь и великий князь Фёдор Алексеевич всея Великия Малыя и Белыя России самодержец, его боярин тридцатипятилетний муж в полном рассвете Фёдор Шакловитый, белёвский воевода Александр Апухтин, поп Иосиф, архимандрит Иов. Мария, сгорая заживо, конечно же проклинала своих палачей. Дошли ли её проклятия до божьего уха, неизвестно, но только царь прожил после них всего лишь несколько месяцев (а после проклятия протопопа Аввакума, точно так же сожженного в срубе за те же "преступления", буквально две-три недели), Фёдору Шакловитому, как известно, отрубят голову после первого стрелецкого бунта. Произойдёт это при куда большем стечении человечьем. Апухтин? А что Апухтин. Про Апухтина опустим. Я очень люблю православие, хоть и не верю в сотворение мира за семь дней семь тысяч лет назад. Но историческую правду я люблю больше. Когда находишь подобные сообщения, некоторое время ходишь, как заворожённый. И думаешь: каково ей было в последние часы и минуты; о чём думали работяги из простонародья, сооружающие накануне специальный сруб; торжествовали ли воевода Апухтин, поп Иосиф, архимандрит Иов, наблюдая, как превращается в пепел очередная ведьма и слушая её крики. Думаю, что Мария Рыбкина тоже была ещё молодой женщиной. Умудрённые опытом редко готовы идти до конца. Очень хочу, чтобы в Тульском крае и городе Белёве поминали её добрым словом хотя бы иногда.
Дело было в Белёве. "Того ж числа казак Ивашко Осташов роспрашиван а в роспросе сказал. В нынешнем де во РПэФ (1681) году по присылке Спаского монастыря архимондрита Иова и по извету отца иво Ивашкина духовного попа Иосифа пришол он Ивашка в Спаской монастырь после Рождества Христова. А которого числа того он Ивашка Осташов не упомнит. А за ним де пришли товарыщи ево казаки Алешка Емельянов Ивашка Большов. А больши де тово он Ивашка товарыщев своих не видал иных никово. А с невежеством де он Ивашка к архимориту в монастырь не прихаживал. И отца своиво духовного Иосифа матерны не бранил и убить до смерти никогда не хотел и от церкви ему не отказывал и книг не отмовал (отнимал) и ево попа Иосифа Онтихристом не называл. А хто козаков имены ко архимондриту в монастырь с невежеством приходил и попа матерны хто бранил и убить хотел ли и от церкви хто отсылал и книги хто у нево хотел отнять и Онтихристом хто иво попа называл про то он Ивашка Осташов не ведает". Виновных всё же найдут и сожгут на костре, как еретиков. Пройдёт несколько месяцев и умрёт Федька-сжигатель царь - человек тяжко больной телом, душой и головой. Пепел быстро рассеется, но осадочек в народном сознании останется. Об этом читайте в книгах Александра Владимировича Пыжикова.
