Илья Рыльщиков

В конце войны за Смоленск и западные земли 1632-34 гг., проигранной русскими войсками, родной брат предка А.С. Пушкина Петра Тимофеевича Пушкина Фёдор Тимофеевич предотвратил на дальних подступах повторение 1610-11 гг (в итоге чего, поляки кушали друг друга, сидя в московском Кремле) и 1618 гг, (когда поляки и запорожские казаки подходили вплотную к Москве). Осада Севска — неудачная попытка Речи Посполитой взять Севск на заключительном этапе Смоленской войны 1632—1634 годов. Тырю из тырнета: Польско-литовское войско во главе с Иеремией Вишневецким и Лукашем Жолкевским выступило в феврале 1634 года из Киева с целью помочь войску короля Владислава IV под Смоленском, где тот сперва деблокировал город, а затем принудил войско Михаила Шеина к капитуляции и собирался развивать наступление на Москву. В Батурине польское войско, в котором имелось около 200 немецких наёмников, соединилось с запорожскими казаками под началом И. Бута. Среди них был и Яков Острянин, предводитель будущего восстания. Войско Вишневецкого, насчитывавшее теперь свыше 12 тысяч человек, более половины из которых были казаки, двинулось в сторону Севска, который планировалось взять сходу неожиданным ударом. Войско Речи Посполитой подступило к Севску 1 марта 1634 года. Гарнизон Севского кремля во главе с воеводой Фёдором Тимофеевичем Пушкиным узнал о подходе противника всего за два часа, не успев укрыть за стенами крестьян окрестной Комарицкой волости. Численность гарнизона составляла лишь 516 человек. Однако на руку оборонявшимся играл тот факт, что укрепления Севска были новые и прочные, сооружённые в 1620-х годах. Упорное сопротивление немногочисленного гарнизона Севска не позволило полякам взять город «изгоном» и те приступили к правильной осаде с использованием шанцев, туров, артиллерии и караульных рот. Ультматум сдать город не принёс желаемого результата и поляки вновь перешли к частым приступам, пытались поджигать «приметы» под башнями, совершить подкоп, раскаты под стены. В этом им помогал опыт немецких наёмников — военных инженеров. В городе возник пожар, в котором сгорел храм Вознесения Господня. Однако гарнизон сводил на нет все ухищрения противника и даже совершил ряд вылазок. Томясь от затянувшейся на несколько недель осады, запорожские казаки то и дело ходили в «загоны» для грабежа окрестных комарицких сёл. Это вызвало ответную реакцию крестьян, которые стали образовывать собственные отряды. В частности, один из них во главе со священником Иваном Колошинским разбил грабительский отряд в 20 вёрстах от Севска. Ещё один отряд запорожцев был разбит выступившими на помощь Севску карачевскими служилыми людьми. Простояв под Севском до конца марта и убедившись, что крепость им не взять, поляки сняли осаду и ушли в сторону Белгорода и Курска, где разорили округу, но также не взяли крепостей и не смогли закрепиться. Оборона Севска сыграла ключевую роль для исхода войны после тяжёлого поражения войска Шеина под Смоленском. Застрявшему под крепостью Белой Владиславу IV, так и не получившему помощь в виде людей и продовольствия, был продемонстрирован наряду с отважно обороняющейся Белой ещё один пример трудности взятия русских крепостей. В итоге в июне между воюющими сторонами был заключён Поляновский мир. Россия возвратила Речи Посполитой большинство взятых ею в ходе войны городов, но избежала территориальных потерь по сравнению с довоенным состоянием, оставив за собой Серпейск и Трубчевск. Владислав IV официально отказался от притязаний на московский трон, которые предъявлял с 1610 года. Литература Шинаков Е. А. От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до XVII в. Центрполиграф, 2018 Ракитин А. С. Служилое сообщество Севска и Комарицкой волости в системе обороны южного пограничья Московского государства в 20-40-х гг. XVII в. ФГБОУ ВПО «Юго-Западный государственный университет». Курск, 2015. — С. 100—105. Третий их родной брат Воин Тимофеевич Пушкин с 1634 по 1636 гг. был воеводой в приграничном Брянске, где и умер в 1636 году.

Такой вот фееричный отзыв получил, вернее, фейерверк отзывов на мою книгу о предках Захара Прилепина и о титанах XVII века, передавших своим потомкам великую страну, которая досталась по наследству нам. Наталья Смирнова: "Илья, здравствуйте! Спасибо Вам огромное за книгу "СВО XVII века"! мои предки тоже из Доброго- служивые Чудовской сотни. (...) Я сейчас еще на этапе прочтения, но прочитанная мною глава, которую я ранее указала содержит информации о Добром больше, чем я находила в интернете за год поисков о Добром. Многие краеведы Доброго пишут только о монастырских крестьянах, переведенных в драгуны, у Вас есть более развернутая информация и прекрасное последовательное изложение. И уклад Доброго и окрестных сел. Спасибо! (...) Илья, здравствуйте! Я запоем всю ночь читала Вашу книгу, дочитала) спасибо! Ваше образное повествование оживило предков. Ваше описание нашло глубокий отклик в моей душе, я увидела своих предков, почувствовала их боль и радость. Отдельное спасибо за «братьев киевских» (...) Я с трудом могу осознать объем информации который Вы перелопатили и накопили. (...) Ваша книга расширила мое понимание о жизни предков, но вызвала и сожаление о том, что наши предки - защитники отечества, не попавшие в известные роды, о которых читателям интересно узнать, остаются безвестными уже 4,5 века и многие их потомки даже не представляют героическую жизнь своих предков. Для меня изучение родов по Доброму стало открытием и осознанием своего исторического невежества, от которого и больно и стыдно. Еще раз низкий Вам поклон и искренняя благодарность за книгу! (...) Генеалогия это же не квадратики в древе для самоутверждения, кто сколько нашел- это история. История родов, история страны. Изучая предков я узнала об истории регионов столько, что пришло осознание невежества ... и понимания как это важно, интересно и как много можно узнать о предках из метрических книг, переписей, истории местности, где они жили и даже от фамилий". До дрожи и до мурашек. Если бы человек ругал меня на чём свет стоит, но при этом написал о наших героических предках то же самое, всё-равно было бы до дрожи и до мурашек. То есть, не главное, что читатель хвалит. Главное, что мою книгу читают мои единомышленники. А это - отрада для души. Значит всё правильно делал. Значит мой труд нужен людям. Книга здесь: www.chitai-gorod.ru/...782

Опять в новостях мелькают сообщения о "лучшем романе года под названием "Попович". Простите, я не читал и не осуждаю. Но мне же любопытно, чем чиновники от литературы пытаются побить "Туму" Захара Прилепина. Поискал в интернете, о чём роман. Оказалось, что о бескрайнем космосе души подростка поповича, который пытается найти своё место в мире. Ну, ок, хотя уже давно дёргается глаз от подмены попами и поповичами интересов народа. А о чём "Тума"? Этот роман о сегодняшнем месте России на её многовековом пути и о поворотах на этом пути в далёком XVII веке, которые привели к сегодняшней промежуточной точке. "Тума" останется на века, потому что "Тума" - это очень большая тема. А "Попович", как мне кажется, уже через пару лет займёт своё законное место на полке рядом с каким-нибудь "Летом господним", от гранита которого я мужественно отгрыз страниц тридцать, сплюнул непережёванное вместе с зубами и зарёкся ещё когда-нибудь открывать эту книгу. Потому что, смертельно скучно. Может быть, "Попович" - увлекательный роман. Но тема взросления подростка, возможно, интересна повзрослевшим и не повзрослевшим подросткам, а мне не очень, извините. Есть вопрос: чиновники от литературы, увлекшись подковёрной борьбой, не задыхаются там, под ковром, от пыли? Обидно блин, что именем Льва Толстого прикрываются. Лев Толстой однозначно выбрал бы не "Поповича". А вообще-то, народ не обманешь. Летом на Красной площади Шаргунов с автографами отстрелялся за полчасика, а к Захару и к "Туме" очередь стояла шесть часов или больше.