Илья Рыльщиков

Репост

Репост

Не буду ругаться на людей, умерших несколько столетий назад. Просто поделюсь находкой. Дело было в Белёве в мае 1681 года. "Вдова Манька Петрова дочь Кондратьевская жена Рыбкина майя в 20 день казнена смертью за городом в струбе созжена при многих людех". Она не приняла новые церковные правила и не отреклась от своих убеждений. Приговорили Марию Петровну Рыбкину двадцатилетний царь и великий князь Фёдор Алексеевич всея Великия Малыя и Белыя России самодержец, его боярин тридцатипятилетний муж в полном рассвете Фёдор Шакловитый, белёвский воевода Александр Апухтин, поп Иосиф, архимандрит Иов. Мария, сгорая заживо, конечно же проклинала своих палачей. Дошли ли её проклятия до божьего уха, неизвестно, но только царь прожил после них всего лишь несколько месяцев (а после проклятия протопопа Аввакума, точно так же сожженного в срубе за те же "преступления", буквально две-три недели), Фёдору Шакловитому, как известно, отрубят голову после первого стрелецкого бунта. Произойдёт это при куда большем стечении человечьем. Апухтин? А что Апухтин. Про Апухтина опустим. Я очень люблю православие, хоть и не верю в сотворение мира за семь дней семь тысяч лет назад. Но историческую правду я люблю больше. Когда находишь подобные сообщения, некоторое время ходишь, как заворожённый. И думаешь: каково ей было в последние часы и минуты; о чём думали работяги из простонародья, сооружающие накануне специальный сруб; торжествовали ли воевода Апухтин, поп Иосиф, архимандрит Иов, наблюдая, как превращается в пепел очередная ведьма и слушая её крики. Думаю, что Мария Рыбкина тоже была ещё молодой женщиной. Умудрённые опытом редко готовы идти до конца. Очень хочу, чтобы в Тульском крае и городе Белёве поминали её добрым словом хотя бы иногда. 

Дело было в Белёве. "Того ж числа казак Ивашко Осташов роспрашиван а в роспросе сказал. В нынешнем де во РПэФ (1681) году по присылке Спаского монастыря архимондрита Иова и по извету отца иво Ивашкина духовного попа Иосифа пришол он Ивашка в Спаской монастырь после Рождества Христова. А которого числа того он Ивашка Осташов не упомнит. А за ним де пришли товарыщи ево казаки Алешка Емельянов Ивашка Большов. А больши де тово он Ивашка товарыщев своих не видал иных никово. А с невежеством де он Ивашка к архимориту в монастырь не прихаживал. И отца своиво духовного Иосифа матерны не бранил и убить до смерти никогда не хотел и от церкви ему не отказывал и книг не отмовал (отнимал) и ево попа Иосифа Онтихристом не называл. А хто козаков имены ко архимондриту в монастырь с невежеством приходил и попа матерны хто бранил и убить хотел ли и от церкви хто отсылал и книги хто у нево хотел отнять и Онтихристом хто иво попа называл про то он Ивашка Осташов не ведает". Виновных всё же найдут и сожгут на костре, как еретиков. Пройдёт несколько месяцев и умрёт Федька-сжигатель царь - человек тяжко больной телом, душой и головой. Пепел быстро рассеется, но осадочек в народном сознании останется. Об этом читайте в книгах Александра Владимировича Пыжикова.

Экая прелесть. Здесь ничего даже не добавлять, не убавлять, не комментировать нет необходимости. Только что нашёл. "Написано в доклад РМИ (1640) года мая в 4 день писал к государю … с Волуйки Мелентей Квашнин. Апреля в 7 день черкаской атаман Лавринко Борзяк со всеми черкасы в десятом часцу дни учинили круг перед съезжей избою … и тово ж часу атаман Лавринко Борзяк к нему Мелентью на двор приходил пьян. И говорил ему чтоб он ему не указывал как ему круги заводить. И он Мелентей велел иво держать в съезжей избе покаместа проспитца. И Лавринко Борзяк иво в съезжей избе лаел матерной и всякой неподобною лаею. А апреля в 8 день он Мелентей иво атамана Лаврика Борзяка велел вкинуть в тюрьму. И к нему де Мелентью приходили черкасы атаман Яков Иванитцкий с товарыщи чтоб иво Лаврика 371 Борзяка ис тюрьмы выпустить. И он Дементей иво Лаврика ис тюрьмы выпустил и в съезжей избе ему говорил чтоб впредь кругов не заводил. А хто у них ис черкас в какой вине объявитца и он бы про тех сказывал ему Мелентью. Да в Мелентьеве ж отписке Квашнина написано апреля в 5 день черкашенин Ондрюшка Мамчанков в цареву гоордцкую слободу к полковому казаку к Федьке Родионову приходил пьян и казака … хотел задавить. И тово черкашенина привели в съезжую избу в полночь. А в роспросе черкашенин Ондрюшка в том винился что он то хотел учинить с хмеля пьяным обычаем. Да тово ж черкашенина Ондрюшку приводили с краденым сеном. А опреля в 19 день атаман Лавринко Борзяк да черкасы Ондрюшка Мамчанков да Савка Савинской с Волуйки збежали. Да в отписке Мелентья Квашнина написано говорил он черкасом чтоб они приймались за пашню и хлеб заводили. И по гос указу 372 на семена овес им давал. И атаман де Лавринко Борзяк черкасом говорил что они хлеб станут есть готовой и во дворах учнут жить в готовых же. И черкасы де по Борзякову наговору ему Мелентью отказали что они пахать не умеют и лошедей у них пахатных нет. А которые лошеди у них есть и те в сохах не ходят. Да в Мелентьиве ж отписке написано что черкасы на кабакех и у себя во дворех пьют бес престани". Нет, добавлю. У Захара Прилепина в "Туме" молодые Иван и Степан Разины как раз в эти годы сопровождают купца до Валуйки. Из романа следует, что в Валуйках в те времена советская (царская) власть уже была установлена. На самом деле, её там не было - чуть позже установили. Воевода смотрел на контингент, который ему подогнали и офигевал. Ему же и резких движений делать не хотелось - хохлы и сами резкие, особенно во хмелю. Этого Лаврика Борзяка с компанией (с бандой отморозков) чуть позже поймали под Вязьмой предки Льва Толстого и А.С. Пушкина (ну, или их братья). В общем книгу можно не писать, а составлять из цитат, взятых из уникальных, не введённых в научный оборот, архивных документов, с добавлением минимальных комментариев и разъяснений.