Мои стихотворения

Я — бронемашина из аустенитной стали. Я пру напролом, когда все другие устали. Крушу на пути, их не замечая, препят- -ствия, в организм пока не проникнет яд. На первый взгляд, он — совершенно невинный, неосязаемый, чрез окуляр не видный: пустая забава, желание сочинять. Только начнёшь и тебя уже не унять. От этой отравы бронемашине недужится. Аустенитная сталь превращается в лужицу. И я становлюсь улиткой, склизкой, безмозглой, липкой, медленной, слабой, мягкой, как персика зрелого мякоть: брызнет, если надавишь. В сухом остатке вода лишь... Плетётся кружево. Решётка в крошево. И жизнь ненужная в трубу так дёшево. Хороший стих — мёртвый стих. Незачем смуту в душу нести — одумывается, терминатор-трансформер — и снова живой, и снова в форме, когда изгоняет из крови яд. Это не кровь теперь — дистиллят. Усилием воли броня вырастает новая, аустенитная многосотмиллиметровая. Но бронемашина снова становится хмурой. (Смотри, пожалеешь об этом железная дура!) Просит у Музы: — Иного, мол, даром не надо, в кровь броне-коня плесни ещё капельку яда.

Залепетала, словно немотой была наказана с рожденья... Безмолвно восхищался красотой твоею я, скрывая восхищенье. Ты говорила... Выше моих сил слова услышать было. Без сомненья, когда б я знал кого просить, я б попросил: — Остановись прекрасное мгновенье! 2010г

Бархат золотой глазастых крыльев, лета улетевшего кусочек... Словно рану йодом, жёлтой пылью, пальцы мажет, вылечить нас хочет. Ну о чём грустишь ты? Непонятно. Я не вижу повода для грусти. Разве что, о лете безвозвратном и о том, что нас к себе не пустит юность в гости. Я и сам сгораю от желанья возвратить ТО лето — лето юности, любви, земного рая, поцелуев жарких до рассвета… Но возврата нет. Оно конечно, нам не склеить лета из осколков. Одевайся. Рощица за речкой хочет нам похвастать ярким шёлком. Дорогая, всё не так уж плохо. Будем стряхивать с сухих листочков иней, будем упиваться каждым вдохом и смотреть, как рвутся к лету клинья уток и гусей и прочей дичи, вечно ищущей заветный свой край света. А мне не надо даром жизни птичьей, ТЫ - моё на все сезоны лето!    2010 г.

О любви Дети не знали, как им дышать, но однажды решили: у них есть шанс. Они совсем не умели ходить, дыры зияли у них в груди. Калеки, калеки, калеки — поломанные человеки. Слепоглухонемые. — Приглядись, не мы ли? — Иди ко мне, обнимемся, оттолкнёмся и поднимемся, появится оперение, голос, слух и зрение. Полетаем лет так с двадцать, там, внизу удивятся: «Какие красивые птицы, Как им привольно летится!» С земли не видно, что у них всего два крыла на двоих. Под солнцем расправленные два крыла. Такие у Господа, брат, дела. янв.2026г

Очень хочется быть хорошим и чтоб не прилетало по роже. Очень хочется быть приличным и об пол не возили чтоб личиком. Очень хочется быть спокойным. Эти вечные дрязги на кой мне? А выходит всё не по плану... Я хотеть ничего не стану, прихвачу с собой поллитровку, натяну на свитер ветровку и отправлюсь туда, где шумно, где ведут разговоры умные. Сяду в угол и буду слушать, как плетут философии кружево. Даже фразу некстати вставлю. Растекусь расплавленной сталью. Раскраснеюсь. Потом остыну. И уйду, чуть сутуля спину, с пониманием, что нехороший, если не прилетает по роже.

Рок-н-ролл. песня Удар, ещё один удар в живот. И ты едва стоишь, ты упадёшь вот-вот. Они - мерзавцы. У вас всегда был счёт. Их трое, ты один, но это ерунда, ведь каждый из них получит свой удар. Ты будешь драться и ты не сдашься никогда. В глазах темнеет. Звёзды искрятся в темноте, но ты ещё покажешь этой сволоте. Мама здравствуй. Прости, я не хотел! Замызганный квартал, подвал, спортивный зал… Ты этих недоумков ещё не наказал. И наливаются багровой яростью глаза. Ты лупишь свой снаряд, тебе, что б победить, до умопомраченья нужно бить, бить, бить. В висках стучит вопрос, такой банальный – быть или не быть. Заброшена учёба, ты последний ученик. Ты стал как дикий зверь. Сам на себя взгляни. Мама здравствуй. Родная извини. Кому-то светит солнце, а у тебя война – расплата по счетам. Всем воздалось сполна. И одному из них досталось слишком дохрена. Бедняга отдыхает с разбитой головой. Не чуя ног в горячке, ты идёшь домой. А завтра утром приедут за тобой. Вот в зале люду тьма. Судья. Скамья. Статья. И время поразмыслить о законах бытия. Мама, здравствуй. Мам – ты прости меня.    1999г