Илья Рыльщиков

В книге "СВО XVII века" пишу: "Подходим к самому интересному. Юрий Силыч Есипов был израненный пленён во время Конотопской битвы летом 1659 года. Цитирую А. Н. Красильникова и архивный документ: «И как приходил крымский хан с татары да изменник Ивашка Выговский с черкасы и его на бою взяли крымские люди в полон изранена и был де он в Крыму в неволе полдесята года (т. е. девять с половиной лет — А. К.) всякую нужду и наготу и голод терпел и в кандалах семь лет ходил. Да на том же бою взят в полон брат его родной Иван и продан на каторгу». Судя по сообщению, братья Есиповы не отступились от православной веры". (...) "Под Конотопом сражался ещё один предок Александра Сергеевича — Воин Данилович Коренёв. Он и погиб там. Читаем у Красильникова: «и в 167 году Воина Коренёва на службе под Конотопом убили». Воин — это нецерковное имя, церковное было — Данила. У отца Воина тоже было два имени: Данила и Дружина. Можно сказать, что одного из предков Александра Сергеевича Пушкина звали Воином Дружиновичем. Звучит по былинному. В какую-нибудь пушкинскую сказку герой с таким именем мог бы вписаться вполне орга- нично". Исследователь родословной Александра Сергеевича Пушкина Андрей Николаевич Красильников в своей книге "Русские предки Пушкина" сообщает, что отца Юрия Силыча Есипова звали Силой Ивановичем, а отца Воина Даниловича/Дружиновича Коренёва звали Дружиной Ильичом. Имена этих предков Александра Сергеевича Пушкина упомянуты в писцовых книгах и других подобных древних архивных документах. А вчера я нашёл автографы Силы Ивановича Есипова и Дружины Ильича Коренева в одном любопытнейшем деле 1622 года, в котором сообщается, что суд, как обычно, закончился круговой порукой. Там ещё три пушкинские родовые фамилии упомянуты (Ржевские, Беклемищевы, Сунбуловы), а также Тютчевы, Рахманиновы и много кто ещё. Само по себе дело очень интересное. Выйдет из него хорошая глава для моей новой книги. Мне радостно. С Днём российской науки, дорогие товарищи. 

Интересно, а со списком Эпштейна как-то связан классический американский роман под названием "Лолита"? В этом романе ведь очень важно, как изображены герои. Лолита - девочка, сначала двенадцати, потом тринадцати и четырнадцати лет, хитренькая, лживенькая, слабоумненькая, совершенно бесчувственно относящаяся к сексуальному насилию - ей от него не тепло и не холодно. Что действительно для Лолиты важно, так это то, что ею интересуются взрослые мужчины. Два года сексуального рабства, казалось, не оставили в её душе никаких следов. Это же идеальная резиновая кукла для плохих взрослых мальчиков. То, что она живая, это для потребителей утех ещё и лучше. Гумберт же - высокий красавец. Он литератор или учёный-гуманитарий. Однако в романе практически нет ни одного эпизода, в котором бы было рассказано, как Гумберт занимается литературным трудом. Зато есть многочисленные упоминания того, как он сладко живёт (в буквальном смысле) не утруждая себя каждодневной тяжелой работой, пользуясь пассивным доходом. Всё прямо как у клиентуры Эпштейна! Что характерно, читатель вынужден смотреть на события, происходящие в романе "Лолита", глазами Гумберта. Мы всё знаем о его тревогах, волнениях, радостях, печалях. И именно благодаря этим знаниям, можем сделать вывод, что Лолита - резиновая кукла и что она сама во всём виновата. Почти в самом конце романа Гумберт заключает, что красота превыше морали. На самом деле, эту жвачку о вторичности морали западноевропейские философы и до набоковского Гумберта жевали уже лет сто. Это привело к Гитлеру в середине ХХ века. В начале XXI века - к Эпштейну и к его клиентуре, к тому же Трампу, например. А что по этому поводу говорит русская классическая литература? У нас ведь чего только в ней нет. Есть и Лолита, правда растленная в шестнадцать лет, а не в двенадцать. Зовут её Настасья Филипповна. Адрес её проживания: Ф.М. Достоевский, роман "Идиот". Ну вот Настасья-то Филипповна адекватно отреагировала на насилие. Она ненавидит всех мужиков (лиц мужского пола), ненавидит деньги, ненавидит продажность, акты купли продажи. Мужикам (всем) она мстит, своей красотой сводя их с ума. Она хотела бы полюбить князя Мышкина - практически святого человека, но физически этого сделать не может. Вот это уже адекватная оценка трагедии растления и его последствий. А ещё красота в русской классике спасает мир. Красота здесь - не внешняя привлекательность, а духовность. Мне тезис из русской классической литературы как-то ближе американского. О чём то бишь я? О Набокове? Об Эпштейне? О том, кто кому помог почувствовать, что он хоть и тварь дрожащая, но право имеет? Ну да, об этом. А ещё о том, что в этой истории неисчислимое количество жертв и кто-то к их трагедии напрямую причастен. Немного сгущаю краски, но это только для того, чтобы донести мысль. А какой однако у Набокова слог! Это бы оружие применить в мирных целях, цены бы ему не было!

1 Крепостные — рабы? Или всё было сложнее и неприятнее для всех сторонvk.com/...561? Бегство, телесные наказания, разлучение семей, поместья, служба, долги и бунты — утверждение крепостного права - это главная трагедия России. Это был механизм, который медленно и последовательно перемалывал основную часть населения страны, уничтожая основы его культуры и исторической памяти. В этом видео — реальные судебные дела, истории конкретных родов, примеры закабаления и попыток вырваться. От Петра I до XIX века, от поместного гнета до революционных настроений среди дворянства.

Буду рад встретиться!t.me/...4922

Заметка Владислава Крылова о моей книге "СВО XVII века" вышла в 5 номере газеты "Завтра". Вот сайтовая публикацияzavtra.ru/..._yaa