Рассказы с той стороны

Старые настенные часы в прихожей остановились без четверти три. В ту же секунду по дубовой филенке раздался глухой удар. Я замер у порога. Снаружи снова постучали — настойчиво и так тяжело, словно костяшки пальцев незнакомца состояли из цельного камня. За дверью не дышали, не переминались с ноги на ногу и не шуршали плащом. Там стояла абсолютная, звенящая пустота осенней ночи. — Кто там? — хрипло спросил я темноту. — Ты, — ответил мне голос, мой собственный, но лишенный всякого эха...

Первая неделя сентября выдалась на редкость щедрой и обманчиво теплой, словно природа решила взять реванш за холодное, дождливое лето. Воздух был неподвижен и прозрачен, пропитан густым ароматом перезревших яблок и увядающей листвы. Старый клен у самого крыльца, обычно скромно ронявший в пожухлую траву медные монеты своих листьев, в этом году будто сошел с ума: он сбрасывал чистое, червонное золото. Каждый лист казался отлитым из драгоценного металла, светящимся изнутри собственным светом даже в те короткие моменты, когда солнце пряталось за редкие облака...

Продолжение романа. Начало ЗДЕСЬ. Дверь на кухню была открыта. Там сидела Аликс, в халате, который мне когда-то подарили за участие в одном местечковом чемпионате. Я не шучу: помимо скромных денежных призов полагались подарки от спонсора — всем троим достались красиво упакованные банные халаты. Что ещё нужно геймеру для счастья? Аликс была только что из душа: волосы ещё не высохли. Пила кофе. Она может себе позволить пить кофе на ночь. Аликс поставила чашку на стол и встала, чтобы поприветствовать меня...

Июньский полдень плавил асфальт. В густом мареве над клумбой тяжело гудел огромный бархатный шмель — живой комок сгустившейся смолы и потемневшей от времени бронзы. Он был прекрасен в своей первобытной мощи, его крылья рассекали воздух с глухим басовитым рокотом. Мальчик на самокате замер, завороженный этой летающей крепостью. Шмель долго кружил над ним, а потом лениво спикировал прямо на макушку ребенка, ткнулся влажным хоботком в светлую макушку, собирая невидимую золотую пыльцу детского восторга, и полетел дальше...