Изба-читальня

— Ни за что не поеду! И не просите! — 18-летний юнкер Саша Куприн едва не топал ногами от злости. У него на этот воскресный день были совсем другие, упоительные планы. Настоящее свидание с московской барышней! А тут — жестокий приказ начальства. Екатерининский женский институт прислал в Александровское военное училище пригласительные билеты на бал. От каждой роты требовалось выделить по шесть человек. Мнения самих юнкеров никто не спрашивал. Куприн пытался симулировать боль в ноге. Жаловался ротному на отсутствие бальных перчаток...

Волга в те послевоенные годы дышала особенным, обострённым чувством возвращённого мира. Река, медленно затягивавшая раны от бомбёжек и пожарищ, вновь катила свои густые, серые воды, сшивая разорванную страну крепкими нитями речных маршрутов. Жизнь волгарей пахла мазутом, речной прохладой, мокрым брезентом и печёным на костре лещом. На её берегах и палубах ковался особый, ни на что не похожий уклад, где бедность послевоенного быта с лихвой искупалась невероятным богатством человеческого тепла. По реке круглосуточно, надсадно кряхтя моторами, трудились старенькие, закопчённые катера и буксиры...

Палермо 1820-х годов — это бурлящий котел, где густой запах морской соли и гниющей рыбы на причалах Ла-Калы переплетается с дурманящим ароматом корицы, мускатного ореха и свежеобжаренного кофе. Над узкими, залитыми солнцем улочками висит сонная, вековая тишина, но портовый гул уже поет иную песню. На смену монотонному ритму полуденной сиесты грубо и властно приходит грохот промышленного прогресса. Британские коммерсанты в строгих сюртуках и предприимчивые сицилийские купцы новой волны пытаются сорвать с острова оковы изоляции...

Только представьте: золоченые свечи Мариинского театра едва разгоняют густой полумрак, в котором тонет партер. Воздух напоен ароматом помады, дорогих табаков и приглушенным шорохом тяжелых шелков. Театр пушкинской поры — это не подмостки, это алтарь светского приличия. В ложах, словно в драгоценных оправах, застыли «львицы» Петербурга: их спины безупречно прямы, взгляды холодны, а бриллианты на шеях мерцают в такт мерному движению вееров. Внизу, в первых рядах, блестят эполеты офицеров и пестрят...

Англия времен правления королевы Виктории - это царство полутеней, в котором глубокие и незаживающие шрамы сплелись в неразрывный узел с поголовной чопорностью. Это было время «высоких ворот», за которыми пыталась укрыться даже самая мелкая и незначительная английская аристократия, возводя невидимые стены между привычным укладом жизни и неизбежно наступающей эрой промышленного прогресса. Закройте глаза и позвольте себе мысленно отправиться в путешествие во времени. Вот вы медленно приближаетесь...

Я иду по серой брусчатой мостовой старого вольного города. Не спрашивайте где я... Быть может это Любек, Бремен или же Гамбург. За окнами XIX век и в воздухе повис густой, практически осязаемый дух немецкой коммерции. Все здесь пропитано солью Балтики, ароматами колониального кофе и зерна, так необходимого для жизни всякого жителя страны. Тут и там рабочие поднимают мешки с товаром, пилят древесину, разгружают и загружают корабли. Уклад жизни богатого бюргерства тех лет походил на сложный, но идеально отлаженный часовой механизм...