Войны рассказы.

Как Мишка немцев обманул У деревенского мальчишки Мишки было два брата и две сестры, все они были старше его. Когда началась война, родня ушла на фронт, отца не призвали, у него были больные ноги, какой с него вояка. В сорок втором, когда в деревню пришли немцы, Мишке исполнилось четырнадцать. Он люто ненавидел врага, не спал ночами, представляя как он расстреливает из пулемёта эти наглые рожи. Отец бывало отлучался по ночам, возвращался под утро, иногда на четвереньках, но пьян не был. В конце августа отец подозвал Мишку к себе...

Забросив за спину самодельный рюкзак из мешковины, я посмотрел на когда-то родные окна. Отец умер неделю назад, эта даже на кладбище не была. После смерти матери отец сошёлся с женщиной. Я не был против, но она повела себя плохо. Я так считал. Постоянные крики, приказы, оскорбления. Я решил уйти, куда, ещё не решил, главное чтобы быть подальше от неё. На железнодорожном вокзале я сел на лавочку. На те копейки, что у меня были, купил мороженное. Наслаждаясь им, смотрел на проходящих мимо людей...

Степан Тарасов родился на Кузбассе, в шахтёрском поселении Монастырское (с 1931 года город Прокопьевск) в 1912 году. Окончил три класса, умел читать, писать и считать. По мнению его отца большего и не надо было. В четырнадцать лет пошёл работать на шахту. Чистил вагонетки, которые вывозили уголь из-под земли. Работа была очень тяжёлая, сырой уголь примерзал на морозе к металлу, «грязную» вагонетку в шахту не пускали, за этим строго следил бригадир со смешной фамилией Нытиков. Мальчишек, которые в основном занимались этой работой, он часто бил нагайкой, поговаривали, что он из казаков...

Кухня На фронт я ушёл добровольцем, хотя первые месяцы войны меня не хотели брать, было плохое зрение, я носил очки с толстыми линзами. Само собой ни в какую боевую часть меня не направили, поставили помощником повара. Заготавливал дрова, приносил со склада крупу, из озера воду, резал хлеб, который сушили на крышке полевой кухни. Мы кормили госпиталь и бойцов, части которых вывели в тыл на переформирование. Я не однократно подходил к своему командиру с просьбой отправить меня в бой, но он всё время отказывал со словами: «Куда тебе с таким зрением, здесь от тебя толку больше будет»...

Константин Петрович Костин родился в 1921 году в городе Екатеринославле (с 1926 года Днепропетровск, ныне Днепро) в рабочей семье. Отец и мать трудились на заводе, который перерабатывал то, что добывалось из земли. Константина мало интересовало, что там на заводе происходит, он об этом не думал, захваченный дворовыми играми с такими же мальчишками как он. Шло время, мальчик взрослел, а значит, нужно было зарабатывать деньги, которые могли помочь прожить его семье. Ситуация тогда была не простая...

Двенадцать Весенним утром в штабе я получил задание особой важности и особой секретности, так мне сказал начальник полковой разведки. - Были здесь? – указал он карандашом место на карте. - Были. Там такая охрана, что к селу за километр не подойти. Большой гарнизон стоит. - И сейчас стоит. Село нам пока не надо. Я посмотрел на карту и всё понял. Между двумя сёлами была дорога, по которой доставлялись припасы, патроны, снаряжение противнику, но она очень хорошо охранялась. - Двадцать шестого по этой дороге поедет представитель штаба, говорят из самого Берлина...

Лето В армию мы с товарищем пошли самостоятельно, без повесток, лет нам всего по семнадцать было, а таких не всегда брали. Костя окончил семь классов, а я всего три. Решили соврать в военкомате, что учились вместе. Может, поверили, а может, не хотели проверять, но нас призвали. Утром, мы собрали дома вещи, по нашему мнению они должны были пригодиться на фронте, прибыли к месту сбора. Возле военкомата стояло человек триста, я, конечно, не считал, да и такой цифры не знал, услышал от женщины, которая была рядом, может, кого провожала...

Лейтенант, в обычной форме пропитанной потом от того почти белая, шёл по деревне. Насвистывая какую-то песенку, он подошёл к девушке, которая шелушила подсолнухи, сидя возле покосившегося забора. - А что, красивая, где переночевать можно? – обратился он к девушке, поправляя на плече ремень автомата. - Это, смотря, сколько столоваться будешь, - ответила та, не отрываясь от работы. - Да я бы и недельку спокойной жизнью пожил. - Тогда тебе к бабке Ефросье. Жадная она, продукты при немцах прятала, накормит, напоит...

Галина Дверь распахнулась без стука. Вошедший красноармеец с автоматом сразу увидел немецкого солдата, тот сидел за столом, ел картошку, дёрнулся к подполью. Короткая очередь и его тело повисло головой в люк. - Один был? – спросил красноармеец, наведя ствол своего оружия из которого шёл дым на хозяйку дома. - Один, - ответила та. - Что же ты делаешь?! Мужики на фронте воюют, а ты с немцем! Боец показал подбородком на расправленную кровать. - Бабе без мужика худо! Отвечая, хозяйка дома набросила на себя простыню...

Стоя перед командованием, я испытывал чувство школьника, которого ругают за рогатку. Были на то причины, за последнюю неделю мы не смогли добыть ни одного «языка». Разведчики называется! - Вот что, товарищ старший лейтенант, без «языка» не возвращайтесь! – грозно сказал командир полка, - и не простой солдат нужен, а офицер! - Есть, без «языка» не возвращаться, - ответил я. В группу отобрал шестерых. Мне показалось этого количества бойцов достаточным. Утром были за линией фронта, устроились возле села, где находился немецкий штаб...

Одни Наступление закончилось едва начавшись. Немцы открыли такой пулемётно-миномётный огонь, что красноармейцы головы от земли поднять не могли. Отступали ползком. Николай, очнувшись, почувствовал запах травы, лежал ведь вниз лицом. Попытался поднять голову, но не вышло. Острая боль прошла по позвоночнику. Он решил полежать немного, может лучше станет. Прошло некоторое время, Николай повторил попытку, теперь было легче, в голове хоть и шумело, но смог сесть. Огляделся. Его убежищем был куст ракиты, а рядом тёк ручей...