Наше дело - разведка.

Я родился в сибирском городе Томск в 1924 году. Отец работал в речном порту, мать на фабрике. Вспоминаю своё детство с улыбкой, ещё бы, оно казалось мне самым счастливым временем в жизни. После школы, если позволяла погода, мы со сверстниками пропадали на реке Томь. Рыбачили, купались, загорали. Лето в Сибире короткое, как говорится: лови момент. Мне лет десять было, посчастливилось поймать здоровенного, так мне тогда казалось, язя. Я принёс его домой, почистил, опыт был, нарезав кусками пожарил, предварительно обваляв в муке...

Полковник Губанов, поговорив с кем-то по телефону, несколько минут задумчиво просидел над картой. - Брагина ко мне, - крикнул он адъютанту. Козырнув, молодой лейтенант, побежал выполнять приказ. Через несколько минут в блиндаж комполка вошёл капитан Брагин, командир разведчиков. - Танки пропали! – сказал Губанов. - Как пропали? Украли что ли? – спросил разведчик. - «Украли!» - передразнил его командир полка, - вчера вечером наш самолёт возвращался с задания, лётчик видел на дороге колонну немецких танков с десантом...

Из воспоминаний Кахно А. А. Июль 1944 года. Красная армия подошла к границе с Польшей, наступление замедлилось, а на некоторых участках совсем остановилось. Немцы хорошо подготовились, траншеи в полный рост, доты, дзоты, пулемётные точки, скрытые посты наблюдения. Главной опасностью для наступающих бойцов были миномётные батареи. Почему? А потому, что сегодня они здесь, а завтра там. Авиаразведка давала координаты, но наши артиллеристы били в пустое место. Ушли, гады, видя, что их позицию обнаружили...

В день начала войны 22 июня 1941 года мне исполнилось шестнадцать лет. Когда по радио прозвучала речь Молотова, мы с ребятами собрали котомки и пошли в военкомат. Идём, смеёмся, как будто радуемся войне, мы ведь были уверены, что война будет короткой, скоро подойдёт основная армии и разгромит врага. Помню, как глядя на нас, старик покачал головой. «Скоро не до смеха будет!» - сказал он. Из военкомата нас выгнали, сказали, что не подходим по возрасту. Через неделю мы с мамой проводили на фронт отца...

Полная луна освещала всё вокруг, лейтенант Морозов уже в какой раз выругался в адрес ночного светила. Надо было бы подождать, но истекали последние сутки отведённые командованием на то, чтобы взять языка. Разведчики под его командованием почти неделю наблюдали за немецкой позицией. Знали распорядок смены часовых, знали, что за завалом у немцев скрытый пост, а особо важной информацией было то, что ночью, ровно в два часа, по траншее проходит офицер. Он доходил до её конца, потом возвращался. До появления немца оставалось чуть больше часа, а разведчикам ещё надо доползти до траншеи...

В конце июля 1942 года никто не сомневался, что Майкоп сдадут немцам. Их самолёты часто пролетали над городом, сбрасывая бомбы. Мы жили на самой окраине, дальше только бурьян. Мама работала в племенном хозяйстве, там выращивали баранов и овечек. В один из дней над нашими головами пролетели два немецких самолёта. Один отбомбился, а второй ни одной бомбы не сбросил. Проводив его взглядами, люди успокоились, но послышались взрывы. Я тут же бросился бежать на их звук, ведь именно там был скотный двор хозяйства. Когда подбежал, увидел, что на заборах висят останки животных. Начальник мамы, заметив меня, придержал: «Подожди, не разобрались ещё тут»...