Коротко...

Ужин в ДОТе Пять пар глаз наблюдали за немецким ДОТом. Я, как командир разведчиков, рассматривал его в бинокль. Луна была за нашими спинами, поэтому бликов линз можно было не опасаться. Трое немецких солдат в окопчике, вооружённые пулемётом, охраняли вход. Один вид сооружения из бетона внушал страх, такое и пушкой не пробьёшь. Со стороны немецких позиций шли двое, когда они вышли на освещённое место, выяснилось, что это офицер и солдат с термосом для еды. Они спустились в окоп охранения, солдаты обрадовались, загремели котелки...

Васильевич Максима призвали в сорок втором, он считал себя не совсем пригодным к военной службе из-за возраста, лет-то всего семнадцать, и из-за роста. «От горшка два вершка» - так про него в селе говорили. Пройдя скоротечную подготовку, юноша убыл на фронт. Вопреки его представлениям, что он прямо сегодня пойдёт в бой, Максима назначили на хозяйственную службу в артиллерийскую батарею. Оружие ему, конечно же, дали – это была трёхлинейка с разбитым осколком прикладом, стреляла ли она, никто не знал...

Гаврилов Я прибыл на военный аэродром в сентябре 1943 года. После лётной школы был назначен стрелком на ИЛ-2. Этот самолёт лётчики хвалили, были разговоры, что после Победы скинутся конструктору на Сталинскую премию. В мою задачу входило контролировать заряжание пушек и пулемётов самолёта, подвес реактивных снарядов, бомб. Сам принимать в этом участия я не мог, это было категорически запрещено. Первый вылет был холостой, так его назвал мой лётчик. Мы не летели в составе группы, была свободная охота...

Кухня На фронт я ушёл добровольцем, хотя первые месяцы войны меня не хотели брать, было плохое зрение, я носил очки с толстыми линзами. Само собой ни в какую боевую часть меня не направили, поставили помощником повара. Заготавливал дрова, приносил со склада крупу, из озера воду, резал хлеб, который сушили на крышке полевой кухни. Мы кормили госпиталь и бойцов, части которых вывели в тыл на переформирование. Я не однократно подходил к своему командиру с просьбой отправить меня в бой, но он всё время отказывал со словами: «Куда тебе с таким зрением, здесь от тебя толку больше будет»...

Двенадцать Весенним утром в штабе я получил задание особой важности и особой секретности, так мне сказал начальник полковой разведки. - Были здесь? – указал он карандашом место на карте. - Были. Там такая охрана, что к селу за километр не подойти. Большой гарнизон стоит. - И сейчас стоит. Село нам пока не надо. Я посмотрел на карту и всё понял. Между двумя сёлами была дорога, по которой доставлялись припасы, патроны, снаряжение противнику, но она очень хорошо охранялась. - Двадцать шестого по этой дороге поедет представитель штаба, говорят из самого Берлина...

Галина Дверь распахнулась без стука. Вошедший красноармеец с автоматом сразу увидел немецкого солдата, тот сидел за столом, ел картошку, дёрнулся к подполью. Короткая очередь и его тело повисло головой в люк. - Один был? – спросил красноармеец, наведя ствол своего оружия из которого шёл дым на хозяйку дома. - Один, - ответила та. - Что же ты делаешь?! Мужики на фронте воюют, а ты с немцем! Боец показал подбородком на расправленную кровать. - Бабе без мужика худо! Отвечая, хозяйка дома набросила на себя простыню...