Ирина Романова|Мия Петрос|Нинель Верон

У окна располагалась кровать, застеленная меховым покрывалом, а возле нее стояла тумбочка. На ней осталась чашка с блюдцем и серебряной ложечкой, а также книга с закладкой из пера какой-то птицы. Под ногами лежал узорчатый ковер. Он тоже был старым, как и все здесь. Я решила полюбопытствовать и заглянула в шкаф напротив — там висели платья. Почти все черного цвета, точно вдовьи наряды… Снова огляделась. Создалось впечатление, что хозяйка этого места еще живет тут, просто вышла ненадолго и вот-вот вернется...

Решила, что пройду через холл не торопясь, рассматривая висящие на стенах портреты. На трех из них был изображен Ярый в разных костюмах: на первом — в охотничьем, со старинным ружьем в руках; на втором — в парадном одеянии с короной на голове… Принц же вроде? А вот на третьем Ярый был одет в шкуры, словно дикий орк, и держал копье. Художник запечатлел его у костра, на котором жарился олень… Целиком! Позировал он, кстати, как истинная модель, словно понимал, какая поза будет уместна для каждого образа...

Почувствовав голод, я потянулась за пирожком под одобрительным взглядом Зили. — А с чем выпечка? — притормозила порыв, вспомнив ее слова о людях. Ну, мало ли… — С олениной, — рассмеялась орчиха. — Человечину мы не едим! Мы же не дикие! Но у меня уже возникли сомнения, и я со вздохом огорчения убрала руку от выпечки. Зиля пожалела меня и, встав, наложила что-то в тарелку из котелка, стоящего на другом столе. — Каша… и птица! — Она поставила передо мной тарелку и положила большую деревянную ложку....