Брусникины рассказы

Мария вернулась домой довольная, сияя, как начищенный самовар. — Верка, — окликнула она дочь, — подготовиться надо, сваты вечером придут. У той от слов матери сердце ушло в пятки. — Мам, а может, не надо? — робко спросила она. — Не надо этого сватовства? Давай я уеду из Иловки. Мария уставилась на дочь. — Опять двадцать пять! Совсем сдурела, что ли? Куда тебя понесёт, куда собралась? Всё, договорилась я уже, назад, моя милая, дороги нет. Или опозорить перед Гладковым и всей деревней хочешь? Я ведь ему всё рассказала, всё без утайки...

— Каких сватов, не пойду я за него! — вскинулась Вера. — Я те дам «не пойду», — Мария погрозила кулаком, — пойдёшь как миленькая. Или думаешь, Ваньке своему порченая нужна будешь? Да он, как узнает, что не девка уже, на другой день после свадьбы со двора проводит, не поглядит, что один двух сестёр растит. В дом пошли, нечего тут у ворот горлопанить, чтобы вся улица слышала. Вера, словно пьяная, шатаясь, вошла в дом. Комната поплыла перед глазами, и она опустилась на табурет возле стола. В избе Мария принялась распекать дочь, перемежая брань с увещеваниями...

Я тебя до сих пор не забыла, И всё также, как прежде, люблю. Просто раньше, от боли я выла, А теперь эту боль терплю.

Мне наши встречи — острый нож. По рукоять — в живую душу. Ты говоришь, а в теле дрожь. Я твой покой опять нарушу. Мы строим хрупкие, мечты, Над пропастью немой разлуки. И каждый взгляд предельно прост, И холодны до боли руки...

Какая ночь! Красивая и нежная! В ресницах звёзд — хрустальная слеза. Прохладой льётся, свежесть безмятежная, И смотрят в душу лунные глаза. В ней каждый звук и каждое мгновение — Поэзия, что льётся с высоты...