Брусникины рассказы

Максим и Таня стали встречаться. Поначалу только по выходным, а потом каждый вечер. Он приходил к больнице, и они куда-нибудь шли. Если она не была занята, то в кино или кафе. А если ей нужно было работать над дипломом, то в библиотеку, и Максим терпеливо ждал, читая какой-нибудь технический журнал, пока она освободится. Со временем эти вечера стали для них чем‑то большим, чем просто встречи. Они научились понимать друг друга без слов: Максим замечал, когда Таня уставала, и предлагал прогуляться...

Через неделю Максима выписали из больницы. Конечно, слабость ещё присутствовала, но ничего страшного в этом не было. В коридоре, возле ординаторской, он столкнулся с Таней. Она шла с папкой в руках, увидев его, её лицо озарилось тёплой улыбкой. — Таня, Татьяна Ивановна, спасибо вам за всё, — произнёс Максим, его голос звучал немного хрипло, но очень искренне. Таня слегка засмущалась, её щёки порозовели. Она опустила взгляд, потом снова подняла его на Максима. — Да за что меня благодарить, Максим...

Вечерний галдёж в общежитии постепенно стихал. С кухни доносились ароматы гречневой каши, кто-то готовил себе ужин. Зоя, с привычной деловитостью, подливая чай в чашку Тани, наблюдала за подругой. Обычно собранная, сосредоточенная, Таня сегодня была словно в другом измерении. Её взгляд блуждал где-то далеко, а на губах играла едва уловимая, но такая загадочная улыбка. — Тань, что с тобой приключилось? — спросила она. — Ты сегодня какая-то загадочная, улыбаешься всё время. Таня вздрогнула, словно вынырнув из глубоких раздумий...

Время, словно река, неумолимо несло свои воды, унося с собой дни, месяцы, годы. Для Тани и Зои эти годы были наполнены учёбой, бессонными ночными бдениями над учебниками, занятиями в анатомичке и тихим шелестом страниц в библиотеке. Пять лет позади. Пять лет, которые превратили их из наивных первокурсниц в почти что врачей. Оставался последний, самый важный, шестой курс. Теперь они не просто студентки, они — будущие терапевты. Этот выбор, сделанный ещё на втором курсе, казался им единственно верным...

Отзвенел своей капелью март, порадовал распускающимися деревьями апрель, приближались майские праздники. Таня с Зоей договорились, что снова вместе поедут в Иловку. Только задуманному не суждено было сбыться. В один из солнечных апрельских дней, когда город уже утопал в зелени, Зоя получила письмо из дома. Помятый конверт, подписанный знакомым почерком тётки Варвары. Сердце девушки ёкнуло: «Неужели что-то плохое случилось?» — подумала она. Дрожащими руками распечатала конверт и стала читать. «Неблагодарная ты, Зойка, — писала Варвара...

— Ну что, замерли? Дальше проходите. Я вам всю квартиру покажу, — проговорила Валя. — В бабкину комнату не пойдём, проходите на кухню, а потом ко мне. Девушки пошли вслед за Валентиной. Кухня по своему убранству ничуть не уступала предыдущей комнате. На окнах висели льняные занавески с вышивкой. Вдоль одной стены тянулся гарнитур: верхние шкафы с застеклёнными дверцами для посуды. Нижние тумбы имели множество ящиков для столовых приборов и кухонных мелочей. Над столом висела люстра, её мягкий свет подчёркивал блеск посуды...

После больницы Валентина немного присмирела, перестала бегать по вечеринкам и стала прилежнее посещать занятия а институте. С Полиной они договорились: о случившемся — никому ни слова. Зачем тревожить родителей, когда можно просто забыть, похоронить неприятный случай под слоем обыденной жизни. В общежитии у Тани Валентина появилась где-то в середине марта, когда весна только-только робко стучалась в окна. Таня, увидев её, замерла на пороге своей комнаты, словно столкнувшись с призраком. — Ты чего так похудела? — обеспокоенно спросила она, оглядывая бледное, осунувшееся лицо подруги...

Полина вышла на улицу. Снег, шедший весь день, к ночи только усилился. Крупные хлопья падали с неба, быстро покрывая землю, образуя ощутимые сугробы. Она стояла, понурив голову. В гостиницу идти не хотелось, но другого выбора у неё не было. Шагая по запорошённым улицам, думала о Валиной бледности, о тревожном взгляде врача. «Небольшие осложнения» — эти слова, сказанные с нарочитой небрежностью, звучали как скрытая угроза, как завуалированное предупреждение о чём-то гораздо более серьёзном. Вернувшись в номер, она не могла найти себе места...

Полина замерла. Слова внучки повисли в воздухе, тяжёлые и острые, как осколки. Мысль об избавлении от ребёнка пугала её до дрожи, но и перспектива гнева сына сжимала сердце ледяными тисками. Она представила себе Геннадия, его перекошенное от злости лицо, слова упрёка в том, что ей доверили внучку, а она не смогла за ней уследить. Этот Славка Демьянов… сын директора рынка. Они люди с положением, с деньгами. Жаловаться на них бесполезно. Да и заставить жениться, скорее всего, тоже. Нужно искать выход...

Валентина лежала на кровати, отвернувшись к стене, и рассматривала узор на ковре. Солнечный луч, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на полу золотистую полосу, но даже она не могла развеять серость, окутавшую комнату и душу Валентины. В дверь тихонько постучали, и, не дожидаясь ответа, туда вошла Полина. Её шаги были легкими, почти неслышными, она остановилась у кровати, её взгляд, полный беспокойства, скользнул по сгорбленной фигуре внучки. — А ты почему не встаёшь, двенадцатый час уже, хватит валяться в постели, — мягко, но настойчиво спросила она...

Зима в этом году в Курске была лютой. Мороз сковал город, превратив улицы в зеркальные катки, на которых прохожие скользили, словно фигуристы. Но для наших подружек эта зима была не просто холодной – она была ледяной, потому что наступала первая в их жизни сессия. Сдача которой для них была не просто экзаменом. Это был первый серьезный рубеж, строгая проверка на прочность, первый шаг в мир большой медицины. Предновогодняя суета города, с её сверкающими витринами и гирляндами, осталась где-то далеко, за толстыми стенами вуза...

И закружила Таню студенческая жизнь. Лекции, семинары, занятия в анатомичке. С Зоей они сдружились так, словно были родные сёстры. Однажды, когда ноябрь уже раскрасил деревья последними золотыми красками, а по утрам за щёки пощипывал мороз, к Тане приехали родители. Марина с Иваном собственными глазами хотели посмотреть, как устроилась их дочь в большом городе, и убедиться, что у неё всё в порядке. Увиденным остались довольны. Комната была уютной, Таня выглядела счастливой, а рядом с ней – новая подруга, Зоя, светлая, жизнерадостная девочка...