Каналья

В конторе "Дырокол" началось экстренное собрание. Уселись все работники на табуреты в кружок. И изготовились начальство заслушать. Все же не простое это собрание, а экстренное! - Коллеги! - Эльза Петровна Копиркина облизнула узкие губы и блеснула очками, - объявление! Мы открываем филиал на Луне! Наши дыроколы нашли новый рынок сбыта. И все вы, товарищи, одним махом переводитесь в этот внеземной филиал. Мои вам поздравления! Сотрудники вытаращили глаза на Эльзу Петровну. Работники, не один год проработавшие в конторе “Дырокол”, переглянулись и синхронно закатили глаза...

Завидовал Василий товарищу своему. Этот товарищ, Эдуард его звали, ни единой копейки на женщин не истратил. Как-то умудрялся все так провернуть, что женщины не только сердце, но и кошелек свой навстречу ему открывали. И радостно за свидания платили, и в поддержке материальной последующей не отказывали. Только вздыхали томно: “О, Эдуардо”. И жил товарищ, как довольный кот - усы всегда в сметане. А у Василия таких женщин не было. Можно сказать, никаких давненько женщин не случалось. Как с Люськой развелся - так и яма в межполовом вопросе вырылась...

Письмо от 25.02 Марьяна Петровна, здравствуйте! Пишу вам письмо - полное тревоги и волнения. Меня чудовищно волнует судьба родного брата Павла. Также судьба данного человека волнует нашу маменьку и бабку. Павел с малолетства большой эстет. И он крайне требователен к внешности слабого пола. Будучи юным сорванцом, Павел внимания не обращал на девочек. Он говорил, что все они курсносы, толстопяты, грубы так, будто их при создании вырубили топором-колуном. Они не имеют утонченной красоты, а на руках у них цыпки...

Встретились подружки закадычные у Изольды в гостях. Любили они этак собраться порой. Чаю выпить в непринужденной обстановке. Встретились - и давай про житье-бытье свое толковать. Про то, как оно все ужасно сложно в личной жизни устроено. - Я, девочки, - Маня в рюмку чаю капнула, - от этой личной жизни уже вою. С Васькой - хоть разводись. Я ему еще на первом свидании объяснила: дай нагуляться. А он: “Давай жениться, давай семью, я уже ребеночка хочу, а лучше сразу ребеночков пяток”. Слезы натурально катились у него по щетинистой морде...

Олег застыл. Слова застряли в горле, он смотрел на сына врага молча. А что сказать? Про неведомых Сидоровых и не вспомнил. Стоял и просто пучился. “Как баран на новые ворота”, - так баб Галя говорила про Олега, если он не понимал чего-то простого, доступного “любому среднестатистическому школьнику”. Парень приподнял рыжие бровки. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и смотрели настороженно. - Так че тебе надо? - повторил он нетерпеливо. - А где, - сипло и еле слышно произнес Олег наконец...